|
— Господин, — встревоженно заговорила Лола, — но ведь… — И тут не Земля, — добавил я. — Господин! Это слово оборвалось пронзительным криком: я нанес Лоле хлесткий удар горианской плеткой-пятихвосткой, предназначенной специально для наказания рабов. Таких ударов ей достался десяток. По окончании экзекуции рабыня, рыдая, обвисла на цепи под балкой. — Как ты можешь бить женщину? — спросила Лола с дрожью в голосе. — Ты, уроженец Земли? Подойдя к ней, я рывком за волосы откинул ее голову назад, заставив рабыню закричать от боли. — Это прикосновение слабака землянина? — спросил я. — Нет! — испуганно простонала Лола. — К тому же ты моя новая рабыня, которую я только что привел с рынка в дом, — прошептал я ей на ухо. — Нет, — воскликнула она. — Нет! Иногда девушку порют, когда впервые приводят в новый дом. В некоторых городах, включая Викторию, это считается способом дать ей понять, что в этот дом она приведена именно как рабыня. Я выдал красотке Лоле еще десять ударов. — Это за то, что ты чуть раньше осмелилась назвать меня по имени. — Прости мне, господин, — прорыдала Лола. — За это тебе полагается еще пять ударов, — сообщил я ей. Рабыня застонала, и еще пять ударов обожгли ее тело. Когда я опустил плеть, Лола обвисла на кольце, лишившись чувств. Пришлось привести ее в себя несколькими звонкими пощечинами. Очнувшись, она воззрилась на меня в ужасе. — Еще один удар, — сообщил я, — полагается тебе исключительно для того, чтобы напомнить, кто ты такая. — Да, господин, — прошептала Лола. Этот удар был самым сильным за всю порку, но, произведя его, я сразу же отложил плеть и опустил цепь. Лола упала на пол, после чего я отвязал ее от кольца. Лежа на плитках прихожей, она медленно подняла голову, помотала ею, чтобы восстановить зрение, и воззрилась на меня, не веря своим глазам. Сняв сандалии, я бросил их на пол, и Лола, одну за другой, принесла их мне в зубах, двигаясь на четвереньках. Потом она подняла глаза. — Целуй плеть! — приказал я. — Повинуюсь, господин. Стоя на коленях, рабыня обеими руками подняла плетку и с жаром прижалась к ней губами. Потом Лола снова взглянула на меня, в ее влажных испуганных глазах я прочел, что действительно стал ее господином. Тогда я надел на нее ошейник. — Твои обязанности в этом доме, Лола, — сказал я, — окажутся многочисленными и сложными. В частности, ты будешь прибираться в доме, да так, чтобы он сверкал, стирать, шить, чистить обувь, гладить, ходить на рынок и в лавки, стряпать, прислуживать за столом и заниматься всем прочим, что не подобает свободной женщине. — Да, господин. — Кроме меня ты будешь слушаться мисс Беверли Хендерсон, живущую в этом доме на правах свободной женщины. Ее приказания должны выполняться так же, как и мои, но при этом ты должна помнить, что принадлежишь мне. |
