— Значит, вы не станете «смазывать» Ринтаула? — переспросил Лоример, не в силах скрыть изумления.

— Вот что, Лоример, врубайся быстрей. Раз ты так напуган — устраивай «смазку» сам, — вот тебе мой совет. Бери ответственность на себя: режь лук, жарь лук.

Но этим дело не кончилось: через несколько часов ему позвонил Раджив.

— Извини, парень, он отказался заменить твою машину.

— Но почему, черт возьми? Она же застрахована — верно?

— Не нам судить и рядить почему, Лоример. Пока.

И Лоримеру пришлось ехать домой на своей поджаренной «тойоте». Ум его лихорадочно работал, пытаясь уяснить причину теперь уже неприкрытой, вызывающей враждебности Хогга. Он терялся в догадках — знает ли Хогг, что он приютил Торквила у себя дома, — и пришел к выводу, что, вероятно, знает, потому что Хогг, похоже, знал практически все; и теперь Лоример понял, что в глазах Хогга такая близость с изгоем компрометирует его.

226. Прозрачные сновидения. Прозрачные сновидения — это такие сновидения, которыми спящий способен управлять по своему желанию. Они являются феноменом глубинных уровней сна с БДГ и происходят в так называемом «состоянии D». Сон в «состоянии D» занимает 25 % сна с БДГ и протекает короткими яркими вспышками.

— Что в тебе самое замечательное, — говорил Алан, — и что делает тебя моей любимой «морской свинкой», — это твое «состояние D», оно занимает около сорока процентов сна с БДГ.

— Меня это должно беспокоить?

— Не знаю. Но это означает, что у тебя больше шансов видеть прозрачные сновидения, чем в среднем у большинства людей.

— Благодарю.

— Мне кажется, в этом — еще одна причина того, что ты мало спишь. Такого человека, как ты, сон слишком возбуждает, чересчур изматывает.

Книга преображения

Снег пошел нежданно-негаданно: люди словоохотливо изумлялись в магазинах и автобусных очередях, сетовали, что оделись совсем не по погоде, и поносили на чем свет стоит синоптиков, опозоривших себя неточными предсказаниями. Порывистый восточный ветер внезапно переменил направление и задул с севера; теперь новые воздушные течения мчались к Европе от заснеженных фьордов Скандинавии, с Балтийского моря, с ледяных отрогов арктического шельфа. К тому времени, когда Лоример добрался до Чок-Фарм, на тротуаре лежал уже дюймовый слой снега, а дороги превратились в марципановое месиво, исполосованное следами автомобильных шин. Снежинки — крупные, как полистироловые монетки, — с ленивой непрерывностью сыпались с низкого, серно-серого неба.

Являя яркий контраст сегодняшнему дню, выбранный Флавией ресторан, «Соле-ди-Наполи» (неаполитанского происхождения, что неудивительно), был расцвечен розовыми и ярко-желтыми красками, наполнен образами и символами солнечного юга: вазы с сухими цветами, снопы колосьев, выглядывающие из-за зеркальных рам, плохо исполненная фреска на стене над печью для пиццы, изображающая ультрамариновый Неаполитанский залив с дымящимся Везувием, а прямо над баром — целая полка, заваленная соломенными шляпками. На каждом столике стояла маленькая колючая агава в горшочке, а официанты были одеты в синие футболки с золотым лучистым солнышком слева на груди.

Лоример потопал ногами, чтобы стряхнуть снег с обуви, смахнул снежинки с волос, и его провели к столику. Может, клиентам тут надо было бы выдавать солнцезащитные очки для поддержания настроения, подумал он — и заказал, несмотря на погоду, летнюю «кампари»-соду (помнится, любимый напиток старшего брата Слободана).