Когда коллега пригласил Арлену на ужин в субботу вместе с тремя другими инженерами, она так удивилась, что не сразу ответила, Да, с удовольствием. Размышляя, не с Хоровицем ли связана такая перемена отношения, она принесла бутылку жевре-шамбертена, которую посоветовал продавец в винном, чем заслужила одобрительные комментарии, У этого нектара один минус – бутылка слишком маленькая.

Две недели спустя Арлену пригласили снова, – похоже, она влилась в эту молодую компанию. Она купила две бутылки, несмотря на цену, и почувствовала, что к ней стали относиться сердечнее, приняли за свою, хотя она держалась чуть в стороне и скорее слушала, чем говорила сама, – не получалось расслабиться, она боялась, что выдаст себя и о беременности узнают.

Жены инженеров принимали ее тепло, пытались завязать беседу, но в первый вечер Арлена не знала, о чем говорить, кроме расчетов, которые постоянно правишь, и экспериментов, которые повторяешь тысячу раз, чтобы перепроверить результаты. Жены скучали – их мужья тоже регулярно заговаривали о своей непонятной работе, – но им было приятно, что Арлена не смотрит на них свысока, понимает, как трудно быть домохозяйкой, и задает много вопросов о детях, о воспитании, о проблемах с нянями, о непонятной хвори по ночам и пронзительном плаче, от которого разрывается сердце; они радовались, что наконец-то можно обсудить пользу грудного вскармливания, регулярную помощь бабушек и еще тысячу подробностей, которые не интересуют их супругов.

Однажды вечером Кристина объявила, что беременна, и Колетт поделилась опытом безболезненных родов по методу Ламаза в клинике де Блюэ в Двенадцатом округе, Просто чудо по сравнению с предыдущими родами, настоящая революция. И посоветовала записаться к ним на курсы. Девушек очень тронул искренний интерес Арлены, И ты почти не страдала? Потрясающе. Как, говоришь, зовут доктора? И Колетт изложила ей все детали, о которых муж никогда не хотел слышать.

Наступил день, которого Арлена так боялась. Ее живот стал похож на евклидову сферу. Она пыталась отсрочить момент, когда скрывать станет невозможно, надевала связанный Вивиан широкий серый свитер, несмотря на теплую погоду, покупала на рынке в Лонжюмо необъятные сарафаны, похожие на мешки для картошки, зато скрывавшие округлости. Бабушка провела тест на носовой платок, Арлена подняла его, не сгибая колен, Вивиан предсказала мальчика, а она еще ни разу не ошиблась.

С Ирен все было загадочно. Когда Вивиан приезжала в Жуанвиль, никто ей не открывал. По мнению Арлены, мать выставила дочерей из дома, чтобы спокойно зажить с Роланом, – убедила Одетту перебраться к Жаку, поправ свои железные принципы, избавилась от Франсуазы, посоветовав работу секретарши в «Симка», хотя той не хотелось уезжать в такую глушь, как Пуасси, отправила Жаклин подальше от дома, хотя девочка очень этого боялась, обрела свободу и могла вдоволь ворковать со своим приятелем вдали от нескромных глаз.

– Я знаю свою дочь, – возразила Вивиан. – Ирен не настолько хитрая.

– А я знаю свою мать: когда она что-то вобьет себе в голову, ее с места не сдвинешь.

В клинике де Блюэ Арлена познакомилась с доктором Ламазом, но не смогла посещать групповые занятия из-за работы, поэтому врач дал ей брошюрку, чтобы она делала упражнения дома, и записал в специальную группу по воскресеньям с утра вместе с женщинами, которые тоже заняты на неделе.

В июне ей в голову пришла безумная идея.