|
После войны оказал кое-какие услуги неосторожным друзьям, в частности Морису Вирелю, которого выручил из передряги. Те, кому он не нравился, утверждали, что он возглавляет спецслужбы, остается «кротом» де Голля и мастерски уворачивается от чисток, нередких в этой загадочной области, остальные довольствовались официальной версией – обычный генерал-лейтенант, работает в штабе на бульваре Сен-Жермен. А когда кто-то назойливо допытывался, чем же в действительности занимается Янсен, тот отвечал, Я должен предвосхищать проблемы и по возможности их избегать. Начальство его ценило, потому что говорил он мало и располагал к откровенности, и наверняка знали о нем две вещи: во-первых, он любит суп и ест его круглый год за каждой трапезой, а во-вторых, никто не называет его по имени, ни друзья, ни коллеги, ни товарищи по выпуску, – то ли он не любит свое имя, то ли не склонен к фамильярности, в любом случае все называют его Янсен.
Когда Даниэль сообщил отцу, что собирается подать в отставку ради Мари, и признался, что пока не знает, кем работать, Прости, что разочаровал тебя, я так хотел, чтобы ты мною гордился, Янсен и бровью не повел, доедая густой раковый суп, который особенно удавался шеф-повару ресторана на улице Сен-Доминик, где он обедал, Напрасно ты, Даниэль, взял улиток, суп просто восхитителен, не хочешь попробовать?.. Ладно, как хочешь… Из Сен-Сира не уходят до окончания учебы, никто так не делает, это выставит тебя в дурном свете. Окончи третий курс, получи звание лейтенанта, а там посмотрим. И потом, ничего страшного, если не поедешь в Индокитай, – разумеется, я говорю как отец, – можно заняться чем-нибудь получше. Я для тебя что-нибудь придумаю, но надо поразмыслить, спешить некуда, еще поговорим. Так или иначе, мама будет в восторге от этого решения, она тряслась от страха… Когда роды? – Где-то в августе, кажется. – И когда вы поженитесь? – Мари и слышать не хочет о свадьбе. Она не хочет видеть отца и упрекает мать в том, что та его поддерживала. Жениться без ее родителей как-то бессмысленно, я пытался ее переубедить, но она твердит, что теперь она сирота, что не отгоревала по Тома и ей нужно время. Когда она станет матерью, все изменится. Ладно, я все-таки попробую суп.
В конце обучения четыреста тридцать девять курсантов выпуска получили звание лейтенантов. Несколько лет их готовили к службе в Индокитае, и все они отправились сражаться. Кроме одного. То, что они там обнаружили, оказалось хуже самых жутких кошмаров, и они поняли, что подготовлены не так уж хорошо. Сорок два из них там и погибли.
* * * Жюль Хоровиц не был таким уж феминистом – по правде говоря, вся эта борьба и призывы суфражисток оставались выше его понимания. Заботила его лаборатория нейтронной физики, где приходилось управляться с двенадцатью инженерами и одной севрской выпускницей, которая пахала за двоих. Объем работы был гигантским, выделенных ресурсов не хватало – чтобы достичь поставленных целей, персонала должно быть в десять раз больше, бюджет, конечно, серьезно вырос, но весь был съеден строительством колоссального центра в Сакле на территории в двести семьдесят гектаров. Хоровиц тратил прилично времени на вербовку в аудиториях Политеха, Центральной или других высших школ; убеждая будущих инженеров устроиться в КАЭ после учебы, он использовал доводы в стиле де Голля, чтобы расписать достоинства французского проекта: независимость от американцев, создание атомной бомбы в ближайшем будущем, строительство десятков ядерных реакторов для масштабного производства электроэнергии, что обеспечит промышленное развитие страны, разоренной войной. Он понимал, что завоевал их симпатию, когда видел огонек в их глазах. Он умел играть на патриотических струнах студентов, умел продать мечту, но его поджидал коварный враг, против которого он был бессилен: деньги. |
