– Но испытание запланировано только через неделю, – возразил директор. – Ничего не готово.

– Знаю, но это приказ!

С этой секунды ситуация вышла из-под контроля. Следует понимать, что мы всегда работаем на заранее созданных моделях по тщательно выверенным протоколам, ничего не отдаем на волю случая, все перепроверяем, насколько позволяют наши знания и оборудование. И вдруг мы оказываемся в мире непредвиденного, где вынуждены импровизировать, потому что некомпетентные люди отдают непродуманные приказы, вокруг сплошное дилетантство, а у нас в руках между тем бомба в пять килотонн.

И теперь разумные, уравновешенные люди доверчиво внимали последним слухам, а в этот понедельник слухов, сомнительных и мрачных, ходило множество.

А вдруг это правда?

Вдруг пресловутые десантники с подпорченной репутацией выдвинулись колонной из Алжира, чтобы завладеть бомбой? Кто сможет им противостоять? Уж точно не генерал, командующий объектом, близкий друг мятежного генерала, и не его группа спецназовцев, охраняющих базу в Реггане, – тысяча человек, которые, по слухам, поддерживали мятежников и знали о решении взорвать бомбу, когда был отдан приказ очистить воздушное пространство. Последние два дня наш генерал лавировал между симпатией к мятежникам и осторожностью высокопоставленного военного лица – видя, что путч забуксовал, он тянул, как мог, и не отвечал на звонки.

Wait and see.

К середине дня в нашей группе возродилась надежда, метеопрогноз назавтра был плохим, что не годится для взрыва. Когда это передали генералу, тот решил не откладывать – дальше погода будет еще хуже, а жара еще сильнее. Он приказал доставить бомбу на полигон в Хамудию и поднять на пятидесятиметровую металлическую башню, на вершине которой взорвать. И тут начинается сюрреалистический фильм: технический директор и два инженера КАЭ забирают сердечник бомбы – свинцовый контейнер с десятью кило обогащенного плутония – и прячут его, чтобы обезвредить бомбу на случай, если фашисты решат ее заполучить. Они держат контейнер на складе пятнадцать часов. Во вторник в три ночи они покидают базу в Реггане с плутонием в багажнике малолитражки и везут его на полигон. Контейнер сразу водружают на башню и соединяют с бомбой. Начинается обратный отсчет, несмотря на поднимающуюся песчаную бурю.

Бронетанковый эскадрон танков «Паттон» с экипажами в защитных комбинезонах занимает позицию в трехстах метрах от огневой точки; в двухстах метрах – взвод бронемашин, в километре – механизированная рота. Буря усиливается, поднимая тучи песка, которые затмевают проблески утренней зари. Лучи прожекторов пробивают тучу, и башня словно танцует. В пять часов пять минут бомба взрывается. Вместо огромного сияющего огненного шара техники в защитных очках видят зеленоватый ореол, который быстро скрывает песчаная завеса. Взрывная волна обугливает животных, отбрасывает танки «Паттон» на пятнадцать метров и переворачивает один из них.

Как и было намечено, маневры начинаются через двадцать минут после взрыва, пехотинцы и механизированная рота несколько часов ведут имитацию боя вокруг эпицентра. Люди экипированы персональными дозиметрами, которые будут изучены, но результаты засекретят. В качестве обеззараживающей меры вечером военные примут холодный душ. На тот момент не было известно, что испытание провалилось, а позже так и не удалось определить, была ли тому причиной поспешная и ошибочная сборка или песок, забившийся в механизм запуска. Расщепленное вещество сгорело не полностью, радиоактивные отходы плутония-239 и 240 в изобилии остались на полигоне и заразили сотни техников и военных. Эта неудача так и прошла незамеченной, ее оттеснила более важная новость: путч генералов провалился, виновники арестованы или пустились в бега.