Генерал, командующий базой, прислал министру подробный отчет о четвертом испытании, в котором назвал его успешным и заявил, что после взрыва люди способны продолжать бой, если их моральный дух не пострадал, но желательно не допускать командование в зараженную зону.

* * *

Даниэль устал от Алжира, его вечно синего неба и раскаленного солнца, от «черноногих», которые пытались сбежать, и их друзей, которые по ним стреляли, чтобы помешать бегству, от героев Фронта освобождения, которые вспарывали животы беременным женщинам и перерезали горло детям, и психованных десантников, подражающих гестапо, он устал от этой заблудшей, одураченной, обманутой страны. Пьер Делейн ушел в подполье из-за волны репрессий после фарсового путча. Двести офицеров лишились своих постов, сто предстали перед военным трибуналом, и еще тысяча подала в отставку, не желая оставаться в армии, которая нарушила присягу. Поговаривали, что ярые сторонники французского Алжира хотят объединиться и образовать тайную армию, которая возьмется за оружие и будет бороться против независимости, но что бы они ни делали, это безнадежная и проигрышная битва, кости уже брошены.

В начале июня, когда Даниэль готовился к возвращению в метрополию, Мари объявила, что хочет приехать в Алжир вместе с Тома на каникулы. Вообще, это идея Тома, сказала она по телефону, он хочет посмотреть страну, о которой столько говорят. Вначале ей показалось, что это каприз и ехать туда не стоит, по телевизору и радио каждый день сообщали о покушениях, казнях, перестрелках, но Тома так упрашивал, что она решила спросить Даниэля, Как ты думаешь, нам не опасно приехать? И он сразу поделился своими чувствами, Они преувеличивают. Их послушать, так вся страна в огне и крови, но здесь не опаснее, чем где бы то ни было. Иногда ночью вдалеке слышны взрывы или выстрелы, не сказал бы, что риска нет, но прямой угрозы не чувствуется, ко всему привыкаешь, просто с этим живешь.

Когда Мари с Тома приземлились в аэропорту Мезон-Бланш, погода стояла великолепная. Даниэль отвез их на берег моря, в Зеральду, мирную деревню садоводов и виноделов с пятью тысячами жителей в тридцати километрах к западу от столицы, – настоящий курорт с переполненными террасами кофеен, битком набитыми ресторанами, двумя кинотеатрами, один из которых под открытым небом, мини-гольфом, теннисным кортом и допоздна открытыми магазинами. Здесь не было войны, здесь царила беззаботность, мы здесь навсегда, днем население удваивалось, поскольку алжирцы на рейсовых автобусах, курсирующих между прибрежными городками, устремлялись сюда, чтобы вкусить прелести огромного пляжа Сабль-д’Ор, протянувшегося на пять километров вдоль леса приморских сосен, которые давали немного тени. Семейство уехало вечером и вернулось назавтра на то же место, рядом с любимым баром и соломенным бунгало. Даниэль арендовал виллу на опушке огромного соснового бора площадью шестьсот гектаров, с видом на море и открытой террасой, Ее называют виллой, хотя на самом деле это большая дача, лучшее, что можно здесь найти, комфорт весьма относительный, но ведь сейчас лето, вся жизнь проходит у моря, никто не заморачивается с хозяйством, по утрам приходит женщина, которая помогает с домом, закупается и готовит, если нам захочется. Спальни выходили на морской простор, единственное неудобство – нет телевизора, но без него легко обойтись. Конечно, жарко, но с морским бризом это не так чувствуется.

Тянулись однообразные дни, пляж с утра до вечера, но что еще делать на этой изнуряющей жаре? Мари сидела под зонтом, читая «Тибо», купалась вместе с Тома, намазав его солнцезащитным маслом, А то станем красными, как помидоры. Даниэль то и дело дремал, а когда солнце начинало невыносимо жечь, вскакивал и бросался в воду. Первые три дня море было неспокойным, и отец с сыном прыгали на волнах, затем стало гладким, как масло, ветер утих.