|
Арлена объяснила, что ее кандидатуру отвергнут, она должна предупредить Хоровица, что отказывается от стажировки, и математичка воскликнула, Да ты сошла с ума! Расследование чисто формальное, особенно для таких должностей, как твоя, технически невозможно отыскать твое имя среди пятнадцати миллионов подписей, если только не назначить для этого десяток инспекторов на несколько месяцев, тем более что ты подписала поздно, да еще на листе из Люневиля. Они стремятся выявить коммунистов, так как уверены, что все коммунисты шпионы, но картотеки не обновлялись со времен войны, они суетятся, пытаясь убедить начальство в своей эффективности, недавно вот уволили Фредерика Жолио-Кюри, несмотря на Нобелевскую премию и все, что он сделал для страны, лишь бы продемонстрировать свою безжалостность. А ты слишком молода, чтобы они обратили на тебя внимание. Они могут как-то вычислить, что ты связана со своим дружком?
– Это сложно, только если за нами следят по воскресеньям во второй половине дня, когда мы видимся. – Ты рассказывала ему о своей работе? – У нас не совпадает расписание, поэтому, когда мы встречаемся, жалко тратить время на разговоры о работе. Надеюсь, вы правы и они ничего не найдут, потому что я очень хочу пройти стажировку. Отношения Пьера Праца и Арлены не ладились именно потому, что их миры не совпадали, он – ночной работник, просыпается в четыре дня, выходит на смену в семь и печатает газету, которую дневные жители прочтут, когда он на рассвете отправится спать. Нелегко поддерживать прочную связь, если один ужинает, когда другой только пришел на работу, и оба не понимали, как преодолеть это препятствие, – отказываться от своей профессии они не собирались, так что приходилось изворачиваться, чтобы выжать максимум из единственного дня общей жизни. Воскресенье было днем свободы, которой никто не мог их лишить. Поэтому Пьера удивило поведение Арлены – та вдруг стала отстраненной и колючей, У меня проблемы на работе, меня могут уволить, поэтому я нервничаю, это слишком сложно объяснить. Но больше всего Пьера тревожило то, что Арлена перестала с ним разговаривать – просто сидела с отсутствующим видом, выдавливала робкую улыбку, когда он брал ее за руку, и снова погружалась в свои тайные мысли, из которых он был исключен, хотя еще неделю назад она целый час пыталась донести до него значение постоянной Планка и важность точного измерения принципа неопределенности, а он мямлил, Да, я уловил в общих чертах. Хотя все это осталось китайской грамотой. Теперь она не говорила ничего, словно заперлась изнутри, и его пугала разделившая их стена. Он спрашивал себя, чем вызвал подобную холодность, но не находил ответа. Тогда он принялся рассказывать ей про жизнь газеты, как пришлось остановить печать и переделывать статью, потому что Пьер Лазарефф разозлился на молодого журналиста и устроил разнос на глазах у всех, Вступление затянуто, читатель должен мгновенно понять, о чем речь, чтобы все было как на ладони, не может быть материала без персонажа! А еще та история в среду, в половине пятого утра, когда все уже с ног валились. Ждали репортажа Люсьена Бодара из Ханоя, но тот никак не приходил, телефонная связь с Индокитаем прерывалась, и никто не понимал, это неполадки или саботаж. Босс решил придержать типографию до последней секунды перед катастрофой – для Бодара было зарезервировано место на первой и на четвертой полосах, но нельзя же выходить с пробелами, читатели не поймут и решат, что дело в цензуре, к тому же уличные торговцы и доставщики в фургонах уже заполонили улицу Реомюр, чтобы загрузить первый выпуск. Тогда Лазарефф велел спортивному отделу подготовить материал о Фаусто Коппи, намеченный на следующий день, и тут – о чудо! – телефон зазвонил. Бодар с другого конца света, за десять тысяч километров, несмотря на пять часов разницы во времени, сумел пробиться через Сингапур из резиденции тамошнего верховного комиссара, с которым дружил, и понеслось. |
