– Сколько можно вас ждать? Чего-то попутали, что ли? – жёстко спросил один из них, а остальные недобро уставились на нас. – Вы приехали к человеку, который за городом смотрит! Если с ним что-то случится, то мы с вас по любому спросим, и за мусорами не спрячетесь! Давайте по-бырому, сделайте всё по-людски!

Разумеется, вступать в дискуссию мы не стали и прошли в дом. Обстановка внутри была богатой и в то же время до карикатурности безвкусной. За столом сидели четверо мужчин, похожих как две капли на тех, которые находились на улице.

– Вы чё, пешком, что ли, шли? – спросил мордатый, набыченный тип. – Давайте работайте быстрей!

Больной, одетый в добротный спортивный костюм, сидел на большом кожаном диване и тяжело, часто дышал. На бледном лице выделялся синюшный носогубный треугольник.

– Что с вами случилось?

– Вот здесь заболело, – показал он на нижнюю часть грудной клетки. – Резко, как будто пику вогнали. Дышится тяжело, слабость…

– Травмы были?

– Давно. Сейчас нет.

– Туберкулёз есть?

– Да, но я лечился.

– То есть сейчас не открытая форма?

– Не-не.

Послушал его, и оказалось, что левое лёгкое не дышало. Да и вообще вся левая часть грудной клетки была как неживая, не участвовала в дыхании, и голосового дрожания в ней не ощущалось. При перкуссии раздавался звонкий тимпанический звук. Всё это говорило о развитии спонтанного пневмоторакса. Это опасное состояние возникает из-за повреждения висцеральной плевры, тонкой оболочки, покрывающей лёгкие. В результате воздух станет поступать в плевральную полость, отчего лёгкое сожмётся и прекратит работу. Здесь, скорей всего, плевра оказалась повреждённой туберкулёзным процессом. Но возможен и идиопатический пневмоторакс, причины которого неизвестны.

Больного загрузили в машину, дали кислород и, сопровождаемые кавалькадой автомобилей «братвы», благополучно привезли в стационар.

Давно я понял, что в нашей стране криминал возведён в культ и занимает весомое положение. Общество отравлено уголовной субкультурой. Из телевизоров и радио изливаются жаргон и разудалые блатные песни. В СМИ и интернете освещаются биографии и жизнедеятельность так называемых «авторитетов». По всей видимости в стране куда-то исчезли подлинные герои, раз их место заняло всякое криминальное отребье.

Мне могут возразить, мол, криминалитет – это неотъемлемая часть нашего общества, он же к нам не из космоса прилетел. Нет, категорически с этим не соглашусь. Эти люди сознательно противопоставили себя обществу и откровенно паразитируют на нём. Разве придёт кому-то в голову назвать впившегося клеща неотъемлемой частью тела? Неужели кто-то станет рассуждать о праве клеща на существование? Любой разумный человек без всяких внутренних терзаний удалит его как можно скорей. Для того, чтобы впредь такого не повторялось, ненужно ставить заведомо недостижимую цель полного истребления клещей на всей территории страны. Зачем, если есть весьма простые защитные меры?

Я не идеалист и не утопист, а потому прекрасно понимаю, что преступность неистребима. Она была, есть и будет при любой власти и любом строе. Однако государству вполне по силам не позволить ей чувствовать себя вольготно. В общество должна внедряться установка о неприемлемости и позорности криминального образа жизни. Все носители воровских идей должны знать своё место и чувствовать себя изгоями, людьми второго сорта. Здесь особо подчеркну, что речь идёт лишь о тех, кто сознательно и продуманно посвятил свою жизнь уголовному миру.