– А Кукушкина-то опять в своём стиле была одета?

– Ну а то, как же!

Здесь я должен пояснить, что Светлана Олеговна могла считаться весьма привлекательной, если б не её манера одеваться. На работе она всегда носит не по размеру большой халат с подвёрнутыми манжетами, болтающийся на ней как на палке. На ногах – мужские носки поверх светлых колготок и расшлёпанные полуботинки без шнурков. И это не случайность, а прочно сложившийся стиль. Нет, никогда не понять мне тех женщин, которые добровольно избавляются от собственной привлекательности.

После восьми, когда все разошлись-поразъехались, настала умиротворённая тишина. Но внезапно её нарушила отчаянная матерная брань, раздавшаяся из стерилизационной. В голове сразу вспыхнула мысль: уж не проник ли кто-то посторонний? Когда мы с парнями туда прибежали, то никаких чужаков не увидели. Нецензурщину исполняли дуэтом Галина Петровна и пожилая, доселе интеллигентная медсестра Софья Михайловна.

– Что стряслось-то? – спросил фельдшер Герман.

– Вон, смотрите, … мать, опять нас г***м залило! – ответила Петровна.

– Это <распутство> какое-то! – добавила Софья Михайловна.

Тут-то и пришло осознание, что мы стоим аккурат в луже воды, культурно называемой «фекальной», вдыхая при этом специфическое амбре, ничуть не похожее на изысканный парфюм.

– Ой, чего же нам делать-то? – растерянно спросила Софья Михайловна.

– Не переживайте, – ответил медбрат Виталий. – Я сейчас схожу к Александру Викентьевичу, и он сантехника вызовет.

– Сходи, сходи, – сказала Петровна. – Только х***ен его кто вызовет. Он же наверняка в запой ушёл.

– Ничего, Викентич – мужик толковый, всё разрулит нормально.

О печальной ситуации с канализацией я рассказывал неоднократно. А уж систематическое затопление стерилизационной вообще является ЧП. О какой асептике может идти речь, если повсюду плавает известная субстанция?

Проблема заключается в безбожно пьющем сантехнике, у которого к тому же и руки не из того места растут. Обо всём этом руководство прекрасно знает, но, несмотря ни на что, никаких решительных мер не принимает и делает вид, что ничего страшного не происходит.

С вызова вернулась реанимационная бригада, и врач Конев прямо с порога разразился руганью:

– <Самки собаки>, вызвали на «без сознания», а оказалось там мужик с великого бодунища. Жена, зараза наглая, нам прямо сходу: «Ему срочно нужна капельница, потому что его к двум вызвали на работу!» Ишь, барыня, блин! Спросил, почему нарколога не вызвали, а она: «У нас денег нет, а вы обязаны помощь оказать бесплатно!» Если бы она попросила нормально, по-человечески, мы бы без вопросов всё сделали. А тут я уже конкретно зал***лся. Нет, говорю, никаких капельниц, если хотите дадим таблетки, и всё на этом. Ну и всё, после этого разоралась, развонялась…

– Да, они, видать, наученные. Знают, что если сказать «без сознания», то вызов принять обязаны. Вот и пользуются.

– Иваныч, их за это наказывать надо, взыскивать стоимость вызова!

– Надо-то надо, только как ты это сделаешь практически? Для этого нужно доказать умысел.

– А чего тут доказывать? Она же наврала, что муж без сознания.

– Когда дело дойдёт до ответственности, она займёт железобетонную позицию: муж действительно был без сознания, а к приезду «скорой» пришёл в себя.