Не могу понять, чем руководствуется главный врач, вновь принимая пьющих работников. Если б такое случилось впервые, то тогда бы можно сослаться на излишние доверчивость и добросердечность. Но ведь он уже обжигался на этом. Ранее я уже рассказывал о другом докторе, тоже любителе заложить за воротник во время работы. Того дважды увольняли и оба раза потом возвращали. И окончательно распрощались лишь после того, как он, в третий раз уволенный, пришёл проситься обратно, будучи в нетрезвом виде. При этом веско заявил, что «завязывать» не собирается, потому как уже поздно. В общем образ мыслей главного врача – это сплошные потёмки.

Около десяти пришёл и наш черёд на вызов ехать: приключилось желудочно-кишечное кровотечение у женщины шестидесяти лет.

Открыла нам сама больная с перепуганным лицом и дрожащим голосом выпалила:

– У меня кровотечение открылось! Господи, да что это такое, все беды ко мне липнут!

Конечно же, попросил я её пойти и прилечь, а то как-то не совсем прилично на пороге разговаривать.

– А почему вы решили, что у вас именно кровотечение?

– У меня стул чёрного цвета! Я знаю, что это признак кровотечения! – с надрывом ответила она. – Мой отец от рака желудка умер. Перед смертью у него и понос, и рвота были чёрные.

– Погодите, а вы хотя бы пытались обследоваться?

– А как же! Два дня назад мне ФГДС сделали, потом к гастроэнтерологу ходила, она мне лекарства выписала.

– А заключение у вас есть?

– Да, вон, на столе, смотрите.

– Эрозии слизистой, обсеменённость Helicobacter pylori… Ну и нет здесь никакой жути.

– Мне тоже сказали, что ничего страшного нет. Но я на другое грешу. Наверное, мне чего-то повредили, когда эту кишку засовывали. Врач какой-то неаккуратный, резко всё делал, рывками. Может кусок желудка мне вырвал…

– Вот только не надо никаких ужастиков рассказывать и себя накручивать. Кроме чёрного стула вас ещё что-то беспокоит?

– Тяжесть в животе, отрыжка.

– Так, а гастроэнтеролог вам что назначил?

– Вот, смотрите, я со вчерашнего дня это всё принимаю, – сказала она, выставив на стол коробку с таблетками.

И прямо сразу в глаза мне бросился препарат «Д***нол», затмив собою все остальные. Ещё бы, ведь в его составе содержится соль висмута, которая окрашивает стул в чёрный цвет! Вот и открылась «страшная тайна»! Сказал я обо всём этом больной, а та, хоть и не сразу, но всё же выдохнула с облегчением и обрадовалась. Предложила было деньги, от которых мы, разумеется, отказались. И тогда одарила нас свойскими яблоками. Точнее, мои парни приняли их с благодарностью, а у меня и так их много. Пусть этот вызов и оказался, по сути, пустым, но всё-таки было приятно от того, что всё самое плохое не подтвердилось.

Дальше поехали на психоз у женщины шестидесяти четырёх лет.

На лестничной площадке нас встретила немолодая женщина и вполголоса сказала:

– Заходите, только потихоньку, не топайте, она только уснула! Проходите на кухню!

– Внимательно вас слушаем, – сказал я, усевшись напротив неё. – К кому вы нас вызвали?

– К сестре. У неё два года назад была очень серьёзная травма. Она сильно упала, всю голову себе изувечила. Сначала-то была не в себе, как дурочка. Но в психбольнице полежала и намного лучше стала, начала опять сама всё делать, со всем справлялась. А с сентября всё по новой пошло, и теперь уж даже хуже, чем было. Она вообще без соображения, ничего не понимает, говорит, что кто-то к ней приходит, якобы заставили подписать дарственную на квартиру. А я же не с ней живу, не знаю, правда-неправда всё это. Но ведь всякое может быть.