Эх, как не хотелось докладывать об освобождении, зная, что сейчас очередной вызов всучат! Но деваться некуда. Дали боль в спине и одышку у мужчины шестидесяти девяти лет. Вызвала жена.

Открыла нам супруга больного, выглядевшая крайне расстроенно.

– Здравствуйте, у него, наверно, воспаление лёгких. Он вчера вечером с огорода ехал и под дождь попал. Пришёл весь сырой, озябший, да ещё и с сумками тяжеленными. У меня прямо предчувствие было, что чего-нибудь случится. И вот, точно!

Больной, полноватый мужчина с бледным лицом, лежал на кровати, укрытый до шеи одеялом.

– Здравствуйте, Владислав Викторыч, что вас беспокоит?

– Под лопатками сильно болит, и что-то дышать тяжело, воздуха не хватает. Вам уж супруга всё рассказала. Скорей всего, я воспаление лёгких подхватил.

– Температуру мерили?

– Мерил, нормальная.

Вообще нужно было начать с аускультации, но я, повинуясь неожиданно засвербевшей чуйке, решил сперва сделать ЭКГ. Лента с задненижним острым инфарктом миокарда ничуть не удивила. Да, вот тебе и воспаление лёгких. Здесь повторюсь, что инфаркт далеко не всегда протекает по классическому сценарию с сильнейшей болью за грудиной и возможной иррадиацией в левую руку. В последние лет двадцать он, подобно секретному агенту, стал мастером маскировки и использует множество легенд прикрытия.

Обезболили Владислава Викторовича наркотиком, сделали и дали всё, что по стандарту положено и благополучно увезли в областную больницу.

После того, как передали больного, и всё, что нужно, я отписал, мы ни минуты не сомневались в том, что нас наконец-то позовут обедать. Но нежданно-негаданно влепили ещё вызов. Причём наш, профильный, от которого не отвертишься: в отделе полиции психоз у мужчины пятидесяти трёх лет.

Как всегда, визит в райотдел начался с увертюры. В смысле с рассказа дежурного о пациенте:

– Этот Волков уже всех достал! Всю жизнь то в зонах сидел, то в психушках лежал. Он вообще конченый! Спокойно ему не живётся, уже всех достал. Сегодня с топором к бывшей жене ломился, угрожал убийством. Его сюда притащили, хотели объяснение взять, а он какой-то бред несёт. Закройте его уже в дурку, ну сколько можно-то? Ведь все от него стонут!

Если б не знал я настоящего возраста болезного, то без сомнений бы решил, что перед нами древний старик. С длинными грязными волосами в колтунах, с широкой бородой, одетый в грязную потрёпанную куртку и в большие, не по размеру, штаны, он источал ни с чем несравнимую бомжацкую вонь. Однако бомжом этот господин не был, о чём свидетельствовал паспорт с пропиской, который нам передал полицейский.

– Здравствуй, уважаемый! Рассказывай, за что тебя сюда закрыли?

– Бабу свою хотел завалить, – ответил он так просто, словно всего лишь собирался сказать ей: «С добрым утром!»

– Так она же вроде бывшая жена? По сути-то, чужой человек.

– А <не волнует>! Она же главная <распутная женщина> в городе, её все <имеют>. Из Челябинска, из Питера, из Москвы, да откуда к ней только не едут, она всем даёт! Так ей мало, теперь она с сыном живёт, хочет женить его на себе! Понял, да?

– И откуда ты всё это узнал?

– Откуда… От верблюда! Я когда на больничке с язвой лежал, пол раскрылся, и смотрю, там Толян стоит, который десять лет назад умер. Вот он мне всё и рассказал. А сейчас все её мужики надо мной смеются, лохом и терпилой называют. Ну ты сам посуди, <нафига> мне это надо?

– Понятно. У тебя травмы головы были?

– Конечно, ёп! Вон, вся башка в шрамах.

– У психиатра наблюдаешься?

– Да <на фиг> он мне нужен.