Рыдания резко стихли, и она быстренько села на кровати. Нос разбит, по лицу кровь размазана, под обоими глазами назревали гематомы. Да уж, хороша, нечего сказать.

– Что случилось? Тебя избили? – спросил я.

– Да! Он по лицу меня бил!

– Кто «он»?

– Миша, я не знаю фамилии.

– Он с тобой учится?

– Нет, мы только сегодня познакомились.

– И за что же он тебя?

– Ну он, короче, меня в гаражи потащил, наверно, из***силовать хотел, а я закричала, стала вырываться, рожу ему расцарапала. Он тогда меня ударил и ушёл.

– Ты о нём хоть что-то знаешь? Где живёт, работает или учится?

– Нет, я же сказала, мы только познакомились!

– Что тебя сейчас беспокоит?

– Нос болит, дышать не могу. И голова болит.

– Всё понятно, поехали в больницу. Девушки, к вам просьба, поедемте её сопровождать, – обратился я к соседкам. – Вдруг откажут в госпитализации, так вы её обратно привезёте, а то опять на приключения нарвётся.

Хоть и без особого энтузиазма, но они всё-таки согласились. Выставил я под вопросом закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение головного мозга, перелом костей носа, после чего в стационар её увезли. Её у нас приняли, расписавшись в карте, а уж госпитализировали или нет, это нам неведомо.

Вот и всё, этот вызов последним оказался. В этот раз не сильно рано нас вернули. Пока всё дописал да сообщение в полицию передал, так времечко и пробежало.

А на следующий день, как всегда, с утра пораньше, мы на дачу приехали. Но вместо Фёдора к нам его супруга пришла, Евгения Васильевна. Была она запыхавшейся и встревоженной.

– Юра, с Федей плохо! – прямо с порога сказала она.

– Чего случилось?

– Сильно живот болит и рвёт.

– Опять, что ли, чего-то наелся?

– Нет, ничего такого он и не ел. Вечером картошки отварной с солёным огурцом немного поел. А сегодня вообще ничего. Юра, иди, посмотри, а то я прямо боюсь за него!

Фёдор, до неузнаваемости трезвый, лежал на кровати, повернувшись набок.

– Чего случилось-то, Федь?

– Иваныч, сам не знаю! Вечером всё нормально было, а под утро так живот разболелся, что хоть кричи! Я выпить хотел, думал сразу пройдёт, но ничего не получилось. Полстопки выпью, и сразу рвать начинает. Мне бы, главное, выпить сейчас, и тогда бы всё пучком было! Иваныч, сделай мне что-нибудь от живота и рвоты, а? Ну просто, чтоб первую стопку проглотить, а дальше оно само пойдёт, как по маслу!

Живот при пальпации был мягкий, но болезненный, печень заметно увеличена. Склеры – отчётливо жёлтые. Всё было похоже на острый панкреатит и токсический гепатит.

– Нет, Фёдор, пока забудь про выпивку, – вынес я свой вердикт. – Для тебя это сейчас смерти подобно. Судя по всему, разобиделись на тебя печень и поджелудочная. Пощадить их надо, иначе вообще отвалятся.

– Иваныч, ну ё-моё, ну как же так-то? – не на шутку встревожился он. – Как же я теперь без горючего-то, ведь мотор встанет! А потом, ты же сам говорил, что если резко бросить, то может «белка» прийти!

– Так, всё, Фёдор, я вызываю «скорую», и в больничку поедешь. Это не обсуждается!

К сожалению, наши дачи находятся в зоне обслуживания другой «скорой», из райцентра. Но всё обошлось хорошо. Фёдора в сопровождении супруги увезли в хирургическое отделение местной ЦРБ. На другой день я побывал у него и остался доволен тем, что состояние заметно улучшилось.