Когда освободились, Виталий попросил:

– Юрий Иваныч, а может не надо никому говорить про мой нос? Тем более, он у меня не сломан. Ну на х***н всю эту бодягу, потом же весь мозг <вылюбят> и высушат!

– Ладно, не будем, – согласился я. – Только кровь с куртки сотри перекисью, чтоб лишних вопросов не возникло.

Да, иногда лучше скрыть несчастный случай на производстве, тем более, если он выеденного яйца не стоит. Ведь в данной ситуации Виталий всё равно бы не получил каких-то особых преференций. А вот неприятности в виде лишения стимулирующих могли бы последовать запросто. За что лишать? Да хотя бы за нарушение инструкции по охране труда. В общем, при большом желании этот факт можно повернуть по-разному.

Дальше нас вызвали в отделение травматологии и ортопедии, где у больного пятидесяти семи лет психоз приключился.

Врач отделения, мощный высокий здоровяк, рассказал:

– Больной поступил вчера, планово, металл убрать после остеосинтеза. Всю ночь не спал, болтался везде. А сегодня психоз выдал. Он пьющий, видимо, резко завязал, вот и словил белку.

– Где он сам-то?

– В палате, мы его фиксировали. Иначе он агрессивный, на месте не сидит, ко всем лезет.

– Не седировали его?

– Сделали с***зон в мышцу, а х***ен ли толку?

Нужную нам палату мы определили сразу по раздававшимся оттуда безумным воплям:

– А-а-а! Ну стряхните их с меня! Стряхните, <распутная женщина>! А чего вы их не ловите? Вы, <гомосексуалисты>, ловите их всех!

Автором этого замечательного монолога был худощавый жилистый мужичонка с небритой испитой физиономией. Прификсирован он был весьма добротно, но это не мешало ему беспрестанно ёрзать и дёргаться.

– Витя, что с тобой такое? Чего ты барагозишь? – обратился я к нему.

– Стряхните их с меня, <фигли> вы смотрите!

– Чего стряхнуть-то?

– Да <фиг> знает, вши или блохи! Искусали, <распутная женщина>! Больно, больно, а-а-а, <самка собаки>! Ловите этих бабочек чёрных, ловите, сказал! Я тут всех сейчас урою!

– Витя, а ты сейчас где находишься?

– В какой-то больнице, три месяца не выпускают! Ну иди, иди сюда, стряхни их! А я сказал, вам всем <песец>! Дай мне её, вон, вон она, на тумбочке! Смотри только не пролей!

Когда мои парни отвязали Витю от кровати, он хотел было вскочить, но ему это сделать не дали. Как ни странно, пошёл он послушно, даже не пытаясь дёргаться. При этом уже не орал дурниной, а просто негромко нёс всякую околесицу. В наркологию его приняли без лишних вопросов.

Что тут можно сказать? Не было тут ничего примечательного, самый обычный, заурядный алкогольный делирий. Можно дать лишь один ненавязчивый совет. Если человек находится в жёстком запое и ему предстоит плановая госпитализация, то нужно прекратить пить не позднее чем за две-три недели. А во избежание визита горячей дамы в белом желательно обратиться к наркологу и сделать волшебную капельницу.

Чудо чудесное случилось: на обед нас почти вовремя отпустили. Именно поэтому на Центре нам удалось застать торговлю выпечкой. Купил я два беляша, которые съел после обеда вместо десерта, с чаем. Бригад было много, и это давало надежду на то, что вызовут нас нескоро. Если, конечно, не поступит наш профильный вызов, на который мы поедем безо всякой очерёдности. Поэтому я отправился в комнату отдыха и немедленно принял горизонтальное положение.

Разбудил меня не вызов, а сильнейшая изжога, словно кипятка выпил. Да ещё и неприятная тяжесть в желудке ощущалась. А причиной послужили эти два чёртовых беляша. И ведь раньше такое уже было, но предыдущий горький опыт меня ничему не научил.