Следующий вызов получили на психоз у женщины двадцати восьми лет.

Открыла нам мать больной. Весь её вид говорил о том, что она если и не раздавлена, то сильно придавлена хроническим горем. Взгляд её был тусклым и усталым, а в лицо намертво врезались скорбные морщины.

– Ой, если б вы знали, как она нас измучила, – сказала мать тихим голосом. – Уже все силы на исходе. Не знаю, за что нам такое наказание…

– А что случилось-то? – спросил я.

– Ничего нового. Опять у неё обострение. Уже целый месяц почти не спит, какая-то вся взбудораженная, непонятная. Говорит, что мы с отцом чего-то против неё замышляем.

– Так почему же сразу-то не обратились? Зачем нужно было ждать целый месяц?

– Да понимаете, её сожитель выгнал, и она опять к нам переселилась. Мы думали, что она просто из-за стресса чудит. Надеялись, что успокоится и всё нормализуется.

– Она когда последний раз в стационаре лечилась?

– Летом. В августе выписалась.

– Что-то принимает?

– Нет, ничего. Она же только и твердит: «Я здоровая и не надо мне никаких таблеток!».

– У вас на руках есть какой-то документ с диагнозом?

– Нет, она когда выписалась, ей выдали бумажку, но мы её в ПНД отдали.

И тут появилась сама пациентка, невысокая, русоволосая и весьма симпатичная. Она непонимающе посмотрела на нас и спросила у матери:

– А чё тут вообще происходит? Ты кого сюда привела?

– Диана, мы «скорая помощь», – ответил я.

– Да вы же ряженые! Клоуны, блин! Вы чё тут цирк устраиваете? Думаете, что я совсем уже дура? Я до ста тридцати сосчитала и всё поняла! Давайте сами теперь, раз, два, три… Это что за знаки вы тут подаёте?

– Диана, успокойтесь, пойдёмте присядем и спокойно поговорим.

– Нет, мне надо ваш долбаный квест пройти. Я должна дом взорвать. Вот мой телефон, но это не телефон, а взрывчатка. Я не могу сразу два поворота сделать!

– Диана, не надо ничего взрывать. Лучше скажите, вам что-нибудь необычное видится-слышится?

– Да-да, ага! Продолжайте, продолжайте! – сказала она, еле сдерживая смех. – Давайте сюда ещё и Валентину Геннадьевну приведите и дверь откройте! А я просто дурой прикинусь и скажу, что поверила! Мне же каждый день приветы передают!

– Диана, как думаете, вы нуждаетесь в лечении?

– Да-да, конечно-конечно! Ну, ещё давайте, продолжайте, циркачи, блин!

– Ну всё, собирайтесь и поедем в больницу.

– Да что вы говорите? Вы же сами велели всё взорвать! И камеры от меня уберите, я давно уже знаю про ваши игры!

Сопротивление было сильным и отчаянным. Эта внешне хрупкая женщина отбивалась всерьёз, по-взрослому. Но всё-таки моим парням удалось надеть на неё вязки. Нет, сама она ничуть не пострадала. А вот про Виталия так сказать было нельзя, поскольку его нос оказался разбитым. Удар хоть и маленьким, но твёрдым кулаком, прилетел точно в цель.

Хоть и не было у них никакой меддокументации, но диагноз шизофрении буквально находился на поверхности. Доказывали его специфические нарушения мышления, в частности, соскальзывания, элементы разорванности, паралогичность. Кроме того, Диана продемонстрировала бред особого значения и инсценировки. Кстати, вполне возможно, что толчком к развитию нового эпизода болезни, послужило расставание с сожителем. Сейчас пока нельзя точно сказать, как поведёт себя недуг. Но можно с осторожностью предположить, что Диана, к сожалению, полностью не вернётся в благополучное доболезненное состояние.

Когда освободились, Виталий попросил:

– Юрий Иваныч, а может не надо никому говорить про мой нос? Тем более, он у меня не сломан.