Сначала велели было на Центр ехать, но потом дали вызов к избитому мужчине сорока восьми лет, находившемуся без сознания.

На лестнице в подъезде было множество следов крови, которые целенаправленно привели нас к нужной квартире.

Открыла нам насмерть перепуганная, заплаканная женщина:

– Я не знаю, что тут случилось… Пришла с ночной смены, дверь нараспашку, всё вверх дном перевёрнуто, муж лежит весь в крови и не просыпается. Господи, его зарезали, что ли?

Да уж, судя по обстановке, в квартире произошла великая битва.

Крепкий, плотный, широколицый мужчина спал на кровати и оглушительно храпел. При этом вся комната была пропитана отвратительно-убийственным перегаром. Нет, никак он не походил на бессознательного больного. Расстёгнутая рубашка обнажила перепачканные кровью грудь и живот, однако никаких повреждений там не было. Мои парни, вооружившись ваткой с нашатырём, принялись активно будить болезного. Сперва он немного приоткрыл глаза и непонимающе замычал, но вскоре его сознание прояснилось.

– Чего такое? Чего случилось? – с тревогой спросил он, резко перейдя в сидячее положение.

– Это тебя надо спрашивать, – ответил я. – Ну-ка, давай полностью раздевайся, сейчас тебя смотреть будем.

– А зачем? Чего такое-то?

– Посмотри-ка на себя! Откуда на тебе кровь-то?

– Да х***ен знает… Вообще ничего не пойму…

– Давай, давай, снимай рубашку, штаны, трусы, носки!

Но, тщательно осмотрев всё тело, никаких повреждений мы не нашли. В том числе и носовое кровотечение исключили, поскольку носовые ходы были чистыми.

Тут его супруга не выдержала и закричала:

– Что, допился? Давай вспоминай, чего тут было! Ты посмотри, что в квартире-то творится! Кого ты сюда привёл?

– Ну у меня Димка Егоров был, мы просто посидели и всё… Я даже и не знаю… – окончательно растерялся виновник торжества.

– Да что ты не знаешь? Откуда кровь-то? Вы дрались, что ли? – продолжила допрос супруга.

– Да не знаю я, что ты ко мне прицепилась? Ни с кем я не дрался!

– Тебя же посадят, идиотина! Убийство припаяют и в тюрьму уедешь! Вспоминай сейчас же!

– Мужики, ну скажите вы ей! – взмолился он. – Не помню я, ни х***на не помню!

– Эх ты, бармалей… Ну не помнишь так не помнишь, – подвёл я итог. – Мы не полиция и проводить расследование не собираемся.

– А вы в полицию сообщите? – спросила супруга.

– Пока не знаю, сначала со старшим врачом посоветуюсь.

Этот вызов был ярчайшим примером того, что, упиваясь вдрызг, неприятности можно найти легко и непринуждённо, буквально на ровном месте. Любой закоренелый выпивоха, сам того не желая, ходит под Уголовным кодексом как под дамокловым мечом. И если такого обвинят в преступлении, он не сможет полноценно защититься, поскольку вообще ничего не помнит. Да, я понимаю прекрасно, что эти мои нравоучения пусты и бесполезны. Ведь те, кому они адресованы, хватаются за голову лишь после того, как нечто страшное уже свершилось и изменить что-либо уже не получится.

Следующий вызов получили на психоз у женщины двадцати восьми лет.