На крыльце медицинского корпуса дымила фельдшер Дёмина из предыдущей смены, ну а я составил ей компанию.

– С хорошей погодкой, Оль!

– Да х***ен бы с ней, с этой погодой! У меня проблемы посерьёзней. Андрей Ильич достал меня до печёнок, спокойно поработать не даст, всю издёргал. Вчера прицепился: «Иди сейчас работать на пункт подготовки укладок, потому что Милова забелела». А я-то, говорю, при чём? Я вообще-то фельдшер выездной бригады, на кой <фиг> мне туда идти? Ищите кого-нибудь другого. А он: «Ну ты же обучалась по обороту наркотиков, у тебя и документ есть. Тем более все сутки в тепле и сухости будешь и ночью поспишь нормально». Но там же заплатят меньше, зачем мне деньги-то терять? Да ещё и ответственность такую на себя брать! Нет, я ещё не чокнулась!

– Ну ладно уж, не ругайся. Подумаешь, проблема какая, он предложил, а ты отказалась.

– Ха, а вы думаете он отстал после этого? Щаз-з-з! Вечером он знаете, чего учудил? Поставил меня на осмотр водителей. Без моего ведома! Просто подошёл к старшему врачу и сказал: «В пересменку осматривать водителей будет Дёмина». Вы представляете, да? Я вообще в шоке от такой наглости! С чего он до меня решил докопаться, вообще не понимаю.

– Не переживай, Оль, главное – смена твоя почти закончилась. Скинь с себя весь негатив и настройся на приятное!

Сочувствую я главному фельдшеру, ведь в его подчинении подразделения очень проблемные: стерилизационная и пункт подготовки укладок. Точней, не подразделения проблемные, а работницы, которые очень любят уходить на больничный. По сравнению с выездными бригадами, их труд намного легче, но они так не считают и периодически устраивают себе каникулы. А поделать с этим ничего нельзя, ведь невозможно наказать человека за то, что он заболел. И ещё здесь есть очень интересный момент: с течением времени коллектив там много раз поменялся, но любовь к больничным остаётся по-прежнему сильной.

И вновь бригада, которую мы меняем, была на месте и сидела в «телевизионке».

– Привет, господа-товарищи, как жизнь?

– Да у нас-то нормально, а вот Ивану не повезло, – ответил врач Анцыферов. – Получил он граблями по голове, две раны на лбу. Хорошо ещё, что без глаза не остался.

– А кто его так?

– Больной в психозе.

– В частном доме, что ли, раз граблями махал?

– Нет, в квартире. Мы позвонили, а этот <чудак> дверь приоткрыл, грабли высунул и Ваньку ударил, потому что он ближе всех стоял. Всё так неожиданно получилось, что мы сразу и не среагировали. Потом полицию вызвали и бригаду на себя, чтоб его в травмпункт увезли шиться.

– Так он один был, что ли?

– Нет, с родственницей, это она нас вызвала. Сказала, что он её тоже не пустил, обругал по-всякому, но, правда, не тронул.

– Ну и чем всё закончилось?

– Полиция приехала, он их тоже граблями встретил. Но они быстро его скрутили. Потом в больницу увезли. Опять, блин, сегодня вовремя не уйдём, надо дожидаться специалиста по охране труда. Это же несчастный случай на производстве. Теперь начнут мозги <иметь>.

– И не говори, Александр Сергеич, покой нам только снится!

Объявили конференцию. Старший врач начала свой доклад с этого самого происшествия. Главный врач напрягся, покраснел, с видимым усилием подавил рвавшуюся наружу нецензурную брань и высказался:

– Ну ведь сами же виноваты, сами же подставились! Как будто первый раз на психиатрической бригаде работают! Что, нельзя от двери отойти подальше? Инстинкт самосохранения вообще уже атрофировался? Кстати, Галина Владимировна, а почему я никогда не вижу на конференциях Анцыферова? Вот, например, сейчас он где? На вызове?

– Нет, они в «телевизионке» сидели.