– Сейчас приедем и всё узнаешь.

– А куда повезёте-то?

– В третью.

– Не, да ну <нафиг>, не поеду!

– А зачем вызвал?

– Дык эта… Чтоб посмотрели. Ну ладно, <фиг> с ним, поехали.

В конечном итоге свезли мы непобедимого супермена в хирургию. Но думается почему-то, что нет в мире той силы, которая бы заставила его отказаться от поиска приключений.

После этого поехали к задыхающемуся мужчине семидесяти трёх лет, который ждал нас в продуктовом гипермаркете. Ненавижу эти вызовы с задыхами. Ладно если там просто бронхиальная астма, а если на отёк лёгких налетишь, то так просто не отделаешься.

Только мы вошли, как охранник показал нам больного, сидевшего на скамейке. Рядом с ним стояла пожилая женщина, по всей видимости, супруга, и успокаивающе ему говорила:

– Всё-всё, Лёшенька, они уже приехали, сейчас помогут!

– Что случилось? – спросил я.

– Да что-то ему совсем не дышится, не знаю, что такое. В груди всё хрипит и никак откашляться не может.

– Чем он болеет?

– Гипертония и диабет.

– С сердцем как дела?

– Ишемическая болезнь у него, у кардиолога лечится.

– Инфаркты были?

– Да, два инфаркта. Последний, по-моему, три года назад.

Больной не просто хрипел, а клокотал словно кипящий самовар. К великой досаде, был у него отёк лёгких, который не лечится откашливанием. Ему бы сразу, немедля начать помощь оказывать, но как это сделаешь на всеобщем обозрении? Выход из положения нашли быстро. Мои парни привезли носилки-каталку, сделали сидячее положение и таким образом больного загрузили в машину.

На кардиограмме были признаки ишемии миокарда и гипертрофии левого желудочка. А вот давление очень порадовало: сто семьдесят на девяносто. Да, это повышенное давление было для нас подарком судьбы. А вот если бы, наоборот, оно рухнуло, то тогда всё могло закончится очень печально. Катетеризировав вену, ввели медленно, дробно наркотический препарат, а далее – мочегонное. Вскоре клокотание в груди прекратилось и остались лишь единичные влажные хрипы. После этого увезли мы больного в терапию.

Вот таким хорошим оказалось окончание смены.

А на следующий день приехал я на дачу в гордом одиночестве. Супруга дома осталась, сказала, что этот сезон завершила. Да и правильно, дела все сделаны, урожай вывезен, чем там ещё заниматься? Но я приехал исключительно из-за леса. Давно там не бывал, любопытство раздирало, чем же встретит меня Леший? Дары оказались скромными: четыре подосиновика, два подберёзовика, лисички и немного фламмулины, проще говоря, зимних опят. И остался я очень довольным, получив приятное удовлетворение.

Ближе к вечеру позвонил Фёдор и восторженно сообщил, что настоял на выписке раньше времени и теперь свободен полностью. И не просто сообщил, а предложил немедленно это дело отметить. Но на этот раз я решительно отказался. С поджелудочной железой шутки плохи, и я категорически не желаю, пусть даже косвенно, быть причастным к смерти друга. А он на меня не в обиде, поскольку продолжает жить по принципу: «Уж если я чего решил, то выпью обязательно!» Да, вот уж такой неисправимый господин Фёдор.

Закрытие сезона

Совсем природа распоясалась, в разнос пошла. Надоели беспрестанные дожди и угрюмая серость. Нет, на холод я не жалуюсь, поскольку не утратил пока ориентировку во времени. Понимаю, что поздняя осень на дворе и до тепла ещё ох как далеко. Но очень хочется лишь самую малость: сухих солнечных деньков.

Как всегда бывает в слякотную погоду, на остановку пришёл в перепачканных ботинках и брюках. Прийти-то пришёл и сразу в башку ударило осознание: я же телефон забыл! Неприлично выругавшись, почапал обратно.