– Конечно, согласен. Он ведь, уже будучи главным, всё равно на линии подрабатывал. Нет, такие руководители, как Евгений Григорьевич, в прошлом остались.

– Да, теперь в тренде дрессированные кабинетные болванчики. Работу, которой руководят, им знать необязательно. Для них же сейчас что главное? Не нервировать вышестоящих бездельников и красивые картинки им представлять. В общем, зубы он обломает, если меня повоспитывать решит. Воспитатель, блин, недоделанный…

По телевизору шла дрянная киноподелка, типа «детектив». Молодая бабёнка, представляющая собой невообразимый гибрид опера и следователя, сначала лихо стреляла с двух рук, а потом начала драться с каким-то здоровенным мужиком. Этакое непотребство мы быстренько переключили на канал о природе и стали смотреть весьма интересную передачу про обезьян. Однако просмотр прервала неожиданно вбежавшая женщина.

– Здрасьте, мужчины, вы врачи? – спросила она сквозь одышку.

– Да, – ответил я. – Что случилось?

– Ой… Там женщина упала… Фух… На костылях, видимо, инвалид. Упала и лежит, не шевелится, не знаю, жива ли.

– Где именно?

– Сразу через дорогу, на газоне у пекарни.

Медбрат Виталий сбегал в диспетчерскую, завёл вызов, после чего мы быстренько прибыли на место. Да, действительно, на грязном и мокром газоне лицом вниз лежала женщина. Её левая нога была неестественно вывернута в сторону, будто у сломанной куклы. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что это не нога, а протез. Сразу же стало понятно, для чего нужны костыли. Рядом, как и положено в подобных случаях, стояло человек шесть зрителей.

Женщина оказалась живой. Не теряя времени, мы загрузили её в машину. Буквально через пару минут в салоне стал отчётливо ощущаться до боли знакомый специфический запах. «Спирт!» – осенило меня. Но поскольку ни я, ни мои парни его не пили и не проливали, вывод был однозначным: запах исходил от нашей пациентки. И это нас очень обрадовало, ведь причина её падения становилась понятной.

Фельдшер Герман, щедро смочив вату нашатыркой, сунул даме под нос:

– Мадам, просыпаемся, просыпаемся! Вставай, нас ждут великие дела!

Поначалу болезная лишь вяло отворачивалась и отмахивалась, но вдруг резко открыла глаза и приподняла голову:

– Это чего такое? – спросила она грубым мужским голосом. – Я где, в машине, что ли?

– Да, мы «скорая помощь», – ответил я. – Что ж ты так напилась-то? Люди подумали, что ты мёртвая!

– А тя это <волнует>? Ты докажи, <гомосексуалист>, что я пьяная! Ты мне наливал, что ли?

– Послушай, мадама, если сейчас не угомонишься, увезём в вытрезвитель! У тебя документы есть при себе?

– Ах вы <гомосексуалисты>! Где мой паспорт? Где телефон? Где сумка?

– Это тебя надо спрашивать, куда по пьяни потеряла. Так, давай уже, приди в себя! Говори фамилию, имя, отчество!

– Где, <распутная женщина>, мой паспорт, мой телефон? Где моя сумка?

– Эк тебя заклинило-то! Ну что, скажешь свои данные?

– Ага, да <фиг> ты угадал, старый <средство предохранения>! Давайте меня домой везите! Домой, я сказала!

– Хорошо, говори адрес.

– Да пошёл ты <на фиг>! Чё ты до меня <докопался>? Чё те, <самка собаки>, надо?

К сожалению, продуктивного диалога не получилось, а потому увезли мадаму в вытрезвитель как неизвестную.