– Так, тихо! Прекращаем орать! – скомандовал Герман.

– Чё надо? Чё, <распутная женщина>, вам от меня надо? – возбуждённо вопрошала она. – Идите задерживайте Никитина и Мамедова! Они меня чуть не убили, а вам всё пофиг!

– Надежда Витальевна, мы «скорая помощь». Давайте по порядку, что случилось?

– Меня чуть не убили, я еле вырвалась! Вон, видите, как я одета?

– Где всё это происходило?

– У меня дома!

– То есть злодеи пришли к вам домой?

– Пришли, но так по-хитрому, что увидеть их нельзя, можно только чувствовать. У них знаете какая страшная энергетика?

– Надежда Витальевна, вы у психиатра наблюдаетесь?

– Я когда в <Название известного сетевого продуктового магазина> работала, Никитин и Мамедов меня в психушку упрятали!

– А за что?

– За то, что я их вычислила. Они же на самом деле бандиты крутые! Вот теперь они мне и мстят!

– А как же вы с ними пересеклись-то?

– Работали вместе. Они и сейчас в этом магазине работают: Мамедов кассир, а Никитин замдиректора. Им под видом товара взрывчатку и наркотики привозят. И деньги миллиардами воруют!

– Ну что ж, Надежда Витальевна, мы вас сейчас увезём в безопасное место, а тем временем…

– Да чего вы мне тут мозги-то <имеете>? Что, вам уже за всё заплатили? Опять меня в психушку закроете?

– Думайте что хотите, но в больницу мы вас увезём.

– Везите, везите, <фиг> с вами! Но я сказала, что не забуду и не прощу!

Выставил я Надежде Витальевне острое полиморфное психотическое расстройство. А вот душа моя больше склонялась к параноидной шизофрении. Однако размышления к делу не пришьёшь и окончательный диагноз будет выставлен лишь после детального психолого-психиатрического обследования.

Увезли мы её в психиатрический стационар, и там, в приёмнике, она неожиданно для всех подписала согласие на госпитализацию. Видать, болезнь не полностью овладела разумом и лучик здравого смысла всё же пробился.

После освобождения нас вызвали к женщине тридцати двух лет, которая была без сознания или, под вопросом, умерла.

Открыла нам рыдающая пожилая женщина с растрёпанными седыми волосами:

– Она вроде мёртвая! Ой, господи, что мне теперь делать-то?

– Вы ей кем приходитесь?

– Бабушка. Я одна её вырастила, без отца и матери. Посмотрите, может живая ещё?

К сожалению, женщина была мертва, хотя внешне выглядела мирно спящей. Видать, жизнь её покинула совсем недавно и о смерти говорил лишь симптом Белоглазова. Из всех видимых повреждений был только обширный кровоподтёк в области грудины. После осмотра я приступил к расспросу бабушки:

– Чем она болела?

– Нет, тут дело не в болезни, её вчера Сашка избил, сожитель. Они разругались, и она его выгонять стала. Вот он на неё и набросился.

– Чем он её бил и куда?

– Я не знаю, меня не было. Она мне только сегодня сказала. Позвонила и говорит: «Баб, приезжай, мне очень плохо». Я приехала, а она сама не своя, сказала, что всё болит и тошнит. Хотела ей «скорую» вызвать, а она ни в какую, дай, говорит, я сейчас полежу и всё пройдёт. Вот и полежала… Ой, господи, у неё ведь двое детей!

– А где они сейчас?

– Я их пока к соседям увела. Ой, что теперь делать? Что с ними будет? Мне ведь восемьдесят три года, не смогу я их вырастить!

Да, что и говорить, страшнейшая трагедия обрушилась на неё, и, к сожалению, не было у нас возможности хотя бы немного уменьшить тяжесть горя.