Нужно признать очевидный факт, что убийства в нашей стране стали частью обыденной реальности. По факту, человеческая жизнь утратила свою ценность и неприкосновенность. Нередко убийство животного вызывает больший общественный резонанс, нежели убийство человека. А причина этого, на мой взгляд, заключается в утрате морально-нравственных норм. Ведь именно эти нормы, а не Уголовный кодекс, служат основной преградой на пути к преступлению.

Наказание, пусть даже самое суровое, но оторванное от морали и нравственности, не сможет заставить ценить человеческую жизнь. Да, убийства были, есть и будут в любом обществе и при любой власти. Вряд ли можно рассчитывать на полное искоренение. Однако свести их к ничтожному минимуму – задача вполне реальная. Разумеется, это не просто, тут требуется долгая, упорная, тяжёлая работа, а главное – твёрдая политическая воля. Но вот она-то как раз и отсутствует.

Окончив доклад оперативной обстановки, старший врач сообщила:

– Если честно, я не хотела ничего говорить, думала по-хорошему, своими силами решить проблему. Но ничего не получилось. В общем, фельдшер Журавлёв стал полностью неуправляемым. На всех вызовах чуть ли не по часу заседает, госпитализирует только со скандалом…

– Да чего вы тут ерунду-то городите? – возмутился он. – Где я заседаю? Я что, за пять минут должен управиться?

– Алексей Палыч, погодите, не перебивайте! Выскажетесь после Галины Владимировны! – одёрнула его начмед Надежда Юрьевна.

– Управляться за пять минут никто от вас не требует, – ответила старший врач. Но при повреждении связок голеностопа сидеть аж сорок шесть минут – это уже перебор. Почему вы не хотели везти больного в травмпункт? Почему вы это сделали только после того, как он позвонил мне и начал скандалить?

– Да зачем вы у всех дураков на поводу-то идёте? – вновь стал отбиваться Журавлёв. – Ему наложили фиксирующую повязку, к***рол сделали. Если ему хотелось в травмпункт, то пусть бы вызывал такси и ехал. Можно подумать, что он при смерти был!

– Алексей Палыч, вы о чём говорите-то? – вступил в диалог главный врач. – При чём тут такси? Вы были обязаны отвезти его в травмпункт безо всяких пререканий. И совсем другое дело, если бы он отказался под роспись.

– Это ещё не всё, – продолжила старший врач. – На инфаркте помощь была оказана не по стандарту. Вместо м***фина сделали а***гин, непонятно зачем пр***золон запузырили, бр***нту не дали. Ну это что такое?

– Так там же сильной боли не было, зачем наркотик-то нужен? А пр***золон сделали из-за низкого давления! Ну ладно, давайте я перепишу эту карту.

– Да что вы там перепишете? – не выдержала Надежда Юрьевна. – Сами подумайте, как вы спишете наркотик без фактического расхода? Ну а потом, помощь надо оказывать по-настоящему, а не только на бумаге.

– Алексей Палыч, сейчас после конференции зайдите ко мне, – попросил главный.

– Да я уж всё понял, – обиженно ответил он. – Напишу заявление и уйду, не переживайте. Не думал я, что стану вам как кость в горле.

Алексею Павловичу чуть за семьдесят, внешность имеет благородную, представительную, можно сказать, профессорскую. На «скорой» отработал всю свою сознательную жизнь и являл собой образец первоклассного специалиста. Но так было до его увольнения в двадцать первом году. В течение двух недель он пребывал на заслуженном отдыхе, а в начале октября решил вернуться. Благодаря прекрасной репутации и не успевшему просрочиться сертификату, его без лишних вопросов приняли вновь.