Когда сели в машину, супруга решительно взяла инициативу в свои руки:

– Как он мне надоел, если б вы знали! – громко воскликнула она. – Измучил совсем, уже сил никаких нет! Как будто специально издевается!

– Нет здесь никакого издевательства, – ответил я. – Просто надо понимать, что он больной человек.

– Ой, да перестаньте! Больной нашёлся! Больные-то в три горла не жрут, а этот сытости не знает! Сколько не дай, всё сожрёт! Вы его не знаете, он ведь мастер притворяться! Глупым.

– Так, всё, дайте нам с ним побеседовать, – пресёк я поток глупостей. – Сергей Николаич, вам сколько лет?

– Ну сколько… Сорок… А, нет-нет, сорок пять.

– Вы в каком году родились, помните?

– Сейчас скажу… У меня мать с тридцать восьмого года… Ну значит и я с тридцать восьмого.

– Сергей Николаич, а вы помните какое сегодня число?

– Я не знаю, вот уж на работу приду, там скажут.

– А вы работаете?

– Конечно, а как без работы-то? Я электрослесарь, у меня все допуски есть!

– Очень хорошо. А где вы сейчас находитесь?

– В маршрутке, только что-то всё стоим и стоим.

– А это кто сидит? – показал я на супругу.

– Маринка.

– И кем же она вам приходится?

– Дык живём мы с ней…

Тут она не утерпела:

– Ууу, полу*урок чёртов, вообще уже мозгов-то нет! Ладно, может, в больнице подлечат…

К сожалению, нет. Не подлечат. Улучшение, конечно, возможно, но настолько незначительное, что о нём не стоит серьёзно говорить. Болезнь Альцгеймера жестока и неумолима. Она всегда идёт строго до конца, безо всяких отступлений. Неизбежным финалом являются полный распад личности и смерть от сопутствующей соматической патологии.

Что же касается откровенно враждебного отношения к больному со стороны супруги, то скорей всего это является защитной реакцией. Кстати сказать, не столь редко такое встречается. Причина заключается в нежелании смириться с тем, что близкий человек стал совершенно другим, разум его неуклонно разрушается и выздоровления не будет.

Ругань в адрес больного – это проявление подсознательной надежды на его чудесное преображение. А вдруг, получив очередную порцию брани, он очнётся, встряхнётся и вновь станет прежним? Но, к сожалению, чудес не бывает. Поэтому, если не получается погасить в себе гнев и смириться с неизбежным, нужно поместить больного в интернат.

После этого вызвали нас на боль в груди, аритмию и высокое давление у женщины семидесяти двух лет. Да, прям целый букет. Но раз написано, что вызвала сама, там не должно быть всё плохо.

Открыла нам сама больная, среднего роста, крепко сбитая, моложавая.

– Здравствуйте, пойдёмте в комнату.

– Ну рассказывайте, что случилось? – сказал я.

– Вы знаете, у меня на работе всё началось, прямо на лекции. Я в педагогическом преподаю. В груди всё сдавило, дышать стало тяжело. Немного посидела и отпросилась.

– А почему же на работе не вызвали?

– Думала приду домой, полежу, и всё само пройдёт. И сначала на самом деле отпустило. А теперь опять всё по новой началось, да ещё и аритмия появилась.

– Вы её чувствуете?

– Да, сердце с перебоями работает.

– А давление какое намерили?

– Сто семьдесят на девяносто.

– Раньше проблемы с сердцем были?

– Ну как сказать… Иногда небольшой дискомфорт чувствовала. А аритмия у меня впервые в жизни. Кстати, ЭКГ я недавно делала, вроде ничего страшного не нашли.