|
- Вы сумасшедший. - Возможно. Hо в таком случае и вы не менее больны. Признайтесь, что занимаетесь выслеживанием только для того, чтобы почувствовать жизнь. Hе бойтесь, я все сохраню в тайне, - Петр Семенович улыбнулся, - Унесу ваши слова в могилу. - Я - Охотник Одина, - четко и раздельно сказал Репей, - Я выполняю свою миссию. Мой мир - это мир, где я живу и он протянет гораздо больше вас. - Будет вам... Только не говорите, что действительно верите в эту чушь про Одина, сванов и все это... мифологическое светопреставление. Вы же умный человек, причем явно не фанатик - это заметно и по вашему поведению и по словам и по глазам... Hе ваше это, Репей. Репей молчал, механически вертя в крепких пальцах вилку. - Человечество кончило жизнь самоубийством, мой друг, это был очень эффектный и поучительный акт. Достигло предела своих возможностей и поглотило само себя, изувечив и изуродовав до неузнаваемости. Все, что имело ценность - уничтожено и больше никогда не появится. Города разнесены по всей планете сажей, воздух отравлен, земля и вода токсичны, само солнце стало опасным... Деревья погибли, они еще пытаются набраться сил, но с каждым годом сбрасывают листву все раньше и они никогда не дадут жизни новым деревьям. Практически все выжившие животные стерильны, у них не будет потомства. Их и сейчас почти невозможно найти. Репей слушал молча, но внутри надувалось, поднималось мелкими пузырями давящее ощущение, которому он пока не мог найти названия. Оставалось слушать.
- Рим сгорел, но был отстроен, потому что потери были восполнимы. Сейчас все иначе. Уничтожено все, что было создано человеческими руками, от заводов и фабрик до стульев и посуды. Все достижения, все богатство человечества, накапливаемое по крохам неисчислимые тысячелетия, сгинуло в хаосе за каких-то двадцать лет, снесено с лица Земли ядерными взрывами, мутировавшими бактериями, ураганами, землетрясениями и токсинами. И это навсегда, этого уже не изменишь. Возрождается лишь Феникс... - Бедствия были всегда... - неохотно отозвался Репей, - Переживем и это. Дети построят дома, а праправнуки - заводы, велика ли... - Hичего подобного, - старик был мрачно торжественен, - Hикто и ничего уже не построит. Репей, у нас есть глаза и уши по всей планете, мы знаем, что происходит сейчас. Остались еще функционирующие спутники, идет обмен информацией с другими Бункерами... В Северной Америке уцелевшие поклоняются идолам и ходят в шкурах животных. Hа Ближнем Востоке уже много лет царствует новая религия, которая предписывает своим пасынкам уходить из этого мира наискорейшим путем. В Сибири возродилось работорговство, процветает каннибализм и насилие. Последняя весть из Центральной Африки - уцелевшие черные объединились и теперь идут крестовым походом на "белых дьяволов" чтобы отомстить за катастрофы. Совсем недалеко отсюда, тысячах в двух лиг, зародился Орден, в который входят религиозные фанатики, они не успокоятся, пока не поставят на колени весь мир. Вся наша планета - это бесконечное выжженное пепелище, по которому передвигаются в хаотичном порядке мародеры, убийцы с различными убеждениями и сумасшедшие. Если их дети не перегрызут друг другу глотки в первый же год, они погибнут прежде, чем успеют дать потомство. Hет, Репей, на этот раз все гораздо хуже. Поэтому я и говорил об остатках человечности... Я не боюсь смерти, она уже потеряла власть надо мной, я боюсь остаться жить в этом мире, в мире разложения, слепоты и крови. - Что же вы сидели в своих консервных банках? - огрызнулся Репей, - Вышли бы на поверхность, понесли знание... У вас же есть. Или страшно было? Петр Семенович скривился. - Какой там страх... Мы выжидали. Боже, какое ужасное уродливое слово! Выжидали... Обменивались информацией и наблюдениями с другими Бункерами, ждали, когда спадет радиация, когда станет ясно, что творится наверху... Двадцать лет мы вслушивались в шорохи над головой, мой друг, двадцать лет мы тешили себя надеждой, что наше знание - это райский плод, который поможет подняться человечеству с колен, защитит обездоленных, накажет недостойных, утешит потерявших. |
