|
- Посмотрим комнаты наверху. Рука в руке, мы поднялись по лестнице, очень похожие на молодоженов, подыскивающих себе дом. Может быть, мои родители живы. Может быть, мертвы. Этого не узнать никак. Ритуалов теперь нет, и то, что я сейчас делаю, больше всего походит на похороны. Через несколько минут я распрощаюсь с домом, который был мне родным целых десять лет, уйду и никогда не вернусь. Это был способ закончить одну фазу моей жизни и потом, если Бог даст, начать другую. В спальнях тоже выгребли почти всю мебель. Но остались знакомые вещи: ковры, полосатые обои, розовый абажур в маминой спальне. И фигурка Чьюбакки из "Звездных войн", которую мне подарили на десятилетие, лежала возле плинтуса. - Смотри, фотографии. Кейт наклонилась, подобрала рассыпанные по полу фотографии и протянула мне. - Это твоя семья? Оцепенелый, но спокойный, такой спокойный, каким никогда в жизни не был, я стал их листать. - Это мы со Стивеном. Когда жили в Италии. У меня все еще бинты после его выстрела. - Я говорил тихим ровным голосом. - Вот я на велосипеде. Его мне подарили на день рождения в семь лет. Вот папа. Черт, они с мамой держатся за руки. Даже странно думать, что когда-то они занимались любовью. А вот еще: Стивен притворяется, что играет на гитаре. А я притворяюсь, что кастрюли - это группа ударных. Еще тогда мы с ним хотели работать в музыкальном бизнесе. Я листал дальше. Вот мы со Стивеном на Рождество сколько-то лет назад, разворачиваем подарки, вот сидим вокруг стола в бумажных шляпах, а на столе - индейка. Вот я в девять лет с удивленным лицом - я впервые глотнул пива из банки. Вот мы со Стивеном оделись на Хеллоуин. У Стивена маска скелета, а я почему-то надел зеленый нейлоновый парик и остроконечную шляпу. Ничего особенного не было в этих снимках - в любом доме по всему миру найдется куча таких. Каникулярные фотографии детей и родителей, свадеб и дней рождений, чтобы зафиксировать, остановить самые важные секунды навсегда. Моды и прически с годами меняются. Матери, отцы, братья и сестры кажутся незнакомыми и в то же время знакомыми до боли. А мы сами смотрим из прошлого с неожиданно серьезными лицами. Как будто то, что случилось за эти месяцы, отбросило зловещую тень на те времена, и мы об этом знаем еще тогда. Я глядел на фотографии. И был я спокоен, как-то странно пуст. Я отпустил что-то, что держал до сих пор. Я уже попрощался, и даже сам этого не понял. - Пойдем, - сказал я. - Возьмем у Бена рюкзаки, пора двигаться. Мы вышли из дома тем же путем, что и вошли, скрипя подошвами по пушистой золе, медленно вползающей в гостиную, как снег из самого Ада. Я прошел мимо костей Эмбер в саду. В последний раз в жизни вышел в кованые ворота. Сперва я не обернулся, поднимаясь на холм к дому Бена Кавеллеро, но потом бросил взгляд через плечо. Я увидел красный кирпичный дом, черепичную крышу, телеантенну выше, чем на соседних домах. Я видел сад, видел сгоревшие до основания изгороди, черную гарь, заполнившую пруд и покрывшую все погребальным саваном. И на углу я оглянулся снова. Мой дом уже был скрыт обгоревшими остовами других домов, и видна была только крыша да кусочек окна моей спальни. Я пошёл дальше. Когда я оглянулся еще раз, дом скрылся совсем. 114 - Бен, где твой рюкзак? - Я с вами не иду. Мы стояли в коридоре верхнего этажа дома Бена Кавеллеро. Надо было выйти через окно, потом спуститься по большому черному сугробу на землю. Мы с Кейт были готовы. В рюкзаках была чистая одежда и запас еды до самого побережья, если понадобится. Винтовки мы засунули стволами в рюкзаки. Я недоуменно покачал головой: - Какой смысл здесь оставаться? - Здесь мой дом, Рик. Когда я увидел его, я понял, что куплю этот дом и никогда его не покину. - Но ведь сгорит вся деревня! - Рискну, Рик. Мне нравится себя обманывать мыслью, что здесь я нужнее. |
