|
Из травы выбежал кролик. Интересно, сколько он еще так проживет в двух шагах от этих вечно кипящих котлов. Ни одно животное не могло чувствовать себя в безопасности рядом с тысячами голодных ртов на Миле Короля Элмета. Я шел медленным задумчивым шагом. Мысли текли конвейером. Иногда мне представлялись мертвые старики в доме призрения, или мать с дочерью, предложившие мне себя в невольницы, или недавняя пожилая пара, забившая камнями черного Лабрадора. У них в глазах был жадный блеск; им предстоял хороший ужин. Дело было в том, что я стал плохо спать. Когда мне удавалось заснуть, возвращался все тот же сон. Каждую ночь являлось... что же это было? Я не знал, понятия не имел. Часто я вообще ничего не видел, но просыпался, задыхаясь от ужаса, в холодном поту. Во сне я ощущал, как что-то... нет, кто-то давит на меня сверху всей тяжестью. Как будто борец-тяжеловес, навалившийся на грудь и придавивший лицо огромной ладонью, вдавливал мне голову в подушку. Иногда я просыпался и видел... Нет, снова не то. Описать трудно. Я не видел, я чувствовал, что в моей комнате кто-то есть. То ли привалившись спиной к стене, то ли ближе, может, наклоняясь надо мной, заглядывая в лицо. Я ощущал какой-то мощный силуэт, чью-то грубую силу. И злобность. Как будто это стояло в темноте, не двигаясь. И я чувствовал, что это мной заинтересовалось. Как энтомолог, нашедший новую бабочку, которую надо наколоть на булавку. И я знал, что оно каждую ночь возвращается меня изучать или сесть на меня, наступить босыми серыми ногами мне на грудь. Не в силах шевельнуться, не в состоянии крикнуть от ужаса, поражающего меня молнией, я лежал, парализованный страхом. А оно заглядывало мне в лицо, и его серая морда приближалась к моему лицу, как ваше лицо к этой странице, оно тянулось вперед и хватало... (Босые серые ноги? Откуда я это взял? Босые серые ноги, больше, чем у обезьяны, только с короткими тупыми пальцами, с треснувшими почерневшими ногтями...) Откуда взялся этот образ? Я ничего не видел. Мне это только снилось. Дурацкий кошмар. И я, идя по дороге, вытряхивал из мозгов образ этого серого человека... Серого человека? Пораженный внезапностью этих слов, прозвеневших в сознании, я остановился как вкопанный. Почему я так подумал? Минуту назад я бы даже не мог сказать, что думал о сером человеке. И только сейчас пришло это название, будто я начал вспоминать забытое. Сердце заколотилось о ребра, по коже побежал мороз, живот скрутило страхом. Мне это не понравилось. Совсем не понравилось. Почему я... Почему я так до судорог боюсь обрывков припомненного сна? Потому что ведь это всего лишь сон? Небо над головой темнело. Страх повис надо мной, как живой, как что-то темное и ужасное с огромными крыльями, машущими в призрачно-медлительном ритме сердца умирающего. Я протянул руку и схватился за кол изгороди, схватился так крепко, что занозы впились в ладонь. Я вздрогнул... и еще раз. Было так, будто я сантиметр за сантиметром ухожу в ледяную воду. - Слушай, Рик, кретин ты гребаный! - рявкнул я сам на себя. - Это сны, это не взаправду. Это не воспоминания о том, что было. Только сон, черт тебя побери, понял? То есть как? Не вроде той штуки в лесу в ночь вечеринки у Бена Кавеллеро, которая... Бах! Бах! По долине прокатились выстрелы. В лагере было беспокойно. Что-то случилось, что солдаты у ограды могли остановить только выстрелами в воздух. Я перебрался через изгородь и сел на крутой склон холма глядя на лес, мимо карпового пруда, посиневшего от отражения неба, в сторону лежащего вдалеке Лидса. Пожары теперь горели постоянно, как светящиеся желтые пузыри. И что-то странно мирное было в этой картине. Доносящийся из лагеря шум приглушало расстояние. А пока я сидел, земля шевельнулась. Ничего особо драматичного, а просто будто я сижу в лодке на тихом пруду. И снова легкая рябь. Меня плавно подняло на сантиметр и плавно опустило обратно. |
