Кори медленно пошел в сторону, но, отойдя несколько шагов, снова показал Дениске кулак.

II

Около Спасова дня Илью позвали к Аббасу. Ярандаев илем встретил его многолюдством. Около жилищ толпились черемисы, у коновязей привязаны десятки лошадей, везде снуют вооруженные ногайцы, пешком и на конях. Атаман догадался, — приехал мурза Аталык со своей ратью- Стало быть, его, атамана, позвали не по пустякам, наверное, начнут поднимать халлабаллык. «Дай бог,— подумал Илья, — чтобы мурза, как и многие ногайцы, был не в меру самонадеян и не шибко хитер. Тогда задуманное совершить будет легче».

Шелковый шатер мурзы поднят в роще под дубами. Два воина с обнаженными саблями стояли у входа в шатер. Они похлопали у Ильи под мышками, велели снять с пояса нож, впустили в шатер. Ярандая, который привел Илью, не обыскивали.

Мурза сидел на большой атласной подушке, сложив ноги калачом, и курил кальян. Мундштук, положенный на колени, испускал тонкую струйку дыма. Илья обрадованно отметил; Аталык оказался гораздо моложе, чем он предполагал. Он был по-своему красив: круглое смугловатое лицо, без единой морщинки, лоснилось, толстые губы улыбались, видимо, мурза был доволен тем, что тут увидел, тюбетейка сдвинута, руки в боки. Ярандай упал на колени, ткнулся лбом в пыльный ковер. Опустился на колени и Илья, чуть склонив голову на грудь.

—    Спину бережешь? — спросил мурза и хмыкнул: — Ярандай меня больше уважает.

—    У всякого народа свои поклоны, мудрый Аталык Русские носом в землю не тычутся, прости.

—    Откуда так хорошо татарский язык знаешь?

—    На казанской земле родился, да и хозяин мой был татарин же. Окромя того, в моей ватаге немало татар было.

—    Говорят, ты против царя воевал?

—    Было, достославный мурза. Тысячную ватагу водил.

—    Теперь у тебя сколько?

—    К тремстам подходит. Но бродяги идут и идут.

—    Аббас сказал, что ты и сейчас на русских пойдешь Почему? Ведь ты русский.

—    Мне более идти некуда. Меня царская плаха ждет

—    А люди?

—    Они тоже кругом в грехах. И перед царем, и перед помещиком, а иные перед Тайным приказом. Пойдут со мной.

—    Поучить бы их воевать, да времени нет.

—    Стоит ли, великий мурза? Саблей махать они все умеют, а уж дубиной крушить в своей бродяжьей жизни вот как научились. А что в бою надобно делать, так это ты укажешь. Ты, говорят, наимудрейший нуратдин.

' — Это верно,—мурза расправил плечи, выпятил грудь.— Мои воины говорят: танец в руках барабанщика, битва в руках Аталыка. Вот как говорят! А твои черемисы, Ярандай, воевать умеют?

—    Они, великий, все как есть охотники. Стрелы пускают сильно, метко, копье, однако, тоже кидают ловко. Да и бунтуют не первый раз.

—    Как твое имя, атаман?

—    Илья.

—    Говорят, раньше ты кузнецом был. А кузнец по-нашему — демерджи. Я так и буду тебя звать.

—    Пусть так.

—    Бик якши! Не позднее, чем через трое суток, мои воины скрестят сабли с русскими. От моих разведчиков стало известно — через Волгу переправился передовой полк царя. Ведет его князь Гага, и воинов в нем две тысячи с половиной- Идут они на Топкаев илем, хотят город там строить. Пусть идут. Дороги тяжелы, они до места две ночевки будут делать. На одной я их спящими всех прирежу.