—    Ты когда к мурзе приехал, у тебя конь был?

—    Была кобыла. А что?

—    Где она теперь?

—    Настя, где моя кобыла?

—    На ней Айвика к отцу ехать у меня отпросилась.

—    Вот третий человек, кто знал о налете! И ты, кузнец, ее послал!

—    Неправда твоя, Ярандай! — воскликнула Настя.— Айвику я отпустила за сутки до налета. Ни бати, ни мурзы здесь еще не было.

—    А ты не врешь?! — гаркнул мурза.

—    Вернется — спросите.

—    Она не дура! Она не вернется! — кричал Ярандай.

И словно по заказу открылась дверь, и в землянку вошла Айвика.

—    Где была? — Ярандай подскочил к девушке, схватил ее за ремень.

—    В Топкай-энгер ездила.

—    Зачем?!

—    Сказали, что отец умирает.

—    Давно уехала?

—    Сутки туда, сутки сюда да дома двое суток.

—    Зачем к русским заезжала? Мы знаем, говори!

—    Ты, Ярандай, седой, а глупый. Я же сказала, у меня отец при смерти, зачем мне русские, и где тут близко русские!

—    Ладно, Ярандай, отпусти девку, — сказал мурза.— Мою вину на других не сваливай.

Ярандай все равно посмотрел на Илью с ненавистью.

—    Ну, а вы чего сюда притащились? — спросил атаман Андрейку, когда ногайцы и Ярандай вышли.

—    Узнали мы, что мурзе по загривку надавали, а он к тебе злой побежал, думали, как бы чего не вышло.

—    Неужто, атаман, всю тыщу загребли? — спросил Ермил.

—    Всю. Три десятка только и осталось.

—    Как же это мурза так опростоволосился, а?

— Это не загадка,—весело произнес Дениска.— А вот моя черноглазая меня удивила. Говорила, что врать не умеет, а мурзе так кругло все хвастала, прямо загляденье. Где же ты четверо суток ездила, если я атаманову кобылу в тот вечер, когда мурза приехал, в стойле видел и кормил вместе с лосихой? А было это всего позавчера. Вот это загадка!

—    Ладно, Дениска, язык не распускай, — сказала Айвика.— Твой лосенок подрос, его ты, наверно, за кобылу принял.

—    Все могет быть, ночь была, темно.

—    Тут все свои, Айвика, рассказывай, — сказал Илья и позвал всех к столу.

—    Ешка Большая палка тебе поклон сказывал.

—    Ой-ёй! Кобылу свою у тебя не отнял?

—    Зачем она ему? Теперь он от самого большого попа в Москве две телеги получил, в каждой по два коня запряжено. И еще сказал Ешка, что царица обещала бумагу написать, чтобы тебя и всю твою ватагу простили.

—    Вот за эту весть спасибо.

—    Пусть, говорит, идут на стройку города спокойно.

—    Скоро ли они там будут? И кто ведет их?

—    Князь у них Гагин называется. Длинный, худой и усы, как у кота. Мне золотой давал, да я не взяла.

—    Опять врет! — заметил Дениска.

—    На Кокшагу я их довела, потом мы с Ешкой нашли Палагу...

—    Выжила?

—    Живет в зимовке одна, ровно барсучиха.