—    Спасибо.

—    А Топкай ушел на старое место. Его русские туда позвали.

VI

Пока Аталык горячился в землянке, ему что-то думать мешало. А как вскочил в седло, мысли сразу потекли спокойно.

—    Послушай, Ярандай?!

—    Я тут, могучий, — Ярандай выровнял коня, поехал с мурзой рядом.

—    Двадцать тысяч черемис, если надо будет, мы поднимем?

—    Это не от нас зависит. Можно и больше поднять.

—    От кого же зависит?

—    От русских.

—    Как это?

—    Ты говорил, что царь хочет строить крепости на Кокшаге, на Яране, на Санчурине и еще на уржумской стороне. А для крепости ведь хорошее, высокое место надо найти?

—    Аллах акбар! Конечно, на болоте крепость не устоит.

—    А в наших низменных местах на всех высоких землях илемы построены, там лужавуй живут. Их ведь русским придется с этих мест сгонять.

—    Они и сгонят!

—    Пока город будут строить, народу много надо? Много. Его же кормить надо. А где корма брать?

—    Ясно где. У черемис отнимать!

—    Для стрельцов, которые потом в крепости сидеть будут, земля нужна, чтоб они кормились на ней. Много земли. Опять же ее отнять надо. Вот если все это русские сделают, к нам народ валом повалит.

—    Верно! Бик якши!

—    Однако и о другом выслушай, премудрый. Ты, наверно, заметил, что я той девке Айвике не поверил, кузнецу не поверил. Я его ватагу хоть всю зиму и хранил, но, видать, напрасно.

—    Демерджи и я не особенно верю, но девке твоей зачем русским радеть?

—    Так она же не моя девка! Она здесь пленная.

—    Какой ишак девок пленит? Зачем?

—    Твой сотник Аббас.

—    Ну-ну!

—    Она из Топкаева илема. К ним еще зимой пришел русский поп. Место для крепости выглядывать. Топкай свой илем под город отдавать не хотел, но попа принял. Его род давно с русскими якшается, поп этот раньше у них бывал, да и кузнец, ты знаешь, у Топкая прятался. И тогда Аббас надумал кокшайских черемис наказать.

—    Нужда в этом была?

—    Не было. Просто кони у него застоялись, джигитам пограбить захотелось. Илем они сожгли, мужиков в плен взяли, ко мне привели, корма пограбили.

—    Что же Топкай?

—    Он сказал попу: иди к царю, скажи, что место для крепости я отдал, пусть меня русские от разбойников защитят. А девка эта — Топкаева карта дочка. И она вполне могла русских упредить.

—    Аббас саблей махать молодец. В черемисских делах он что понимает? Ты-то куда глядел, о чем думал?

—    Я далеко вперед думал, да просчитался. Когда сотник мне "пленных на прокорм отдал, я их заставил землю корчевать, чтобы на зиму на ней много ржи посеять. Думаю, будет у Топкая в эту зиму голод, а он будет, и придет строптивый лужавуй ко мне с поклоном. Я и куплю у него родовой илем, посажу туда твоих и моих людей, и русских мы туда не пустим.

—    Где просчитался?

—    Идут слухи, что люди с Ошлы, с Ишута, с Илети хотят Топкаеву народу и хлебом помочь, й мясом.