—    Их мы не знаем! Будем тебя слушаться.

На том и порешили. Настя согласилась, сказала:

—    Тогда слушайте. Многие ночью лыка надрали, лапти плетут. А их можно ладить по вечерам. Днем на охоту ■ пойдем — кормов у нас совсем нет. Кто стрелы умеет делать, делайте, кто петли вязать мастер, вяжите. Западни ройте. Собирайте ягоду, грибы, орехи. Все в один котел.

—    В лесу с голоду не подохнем. Ты вот что нам скажи: примут ли нас черемисы?

—    К башкирам и татарам наши отцы и раньше бегали. Их там ловили и Бекбулату возвертали. Может, и нас?

—    Ранее бегивали по одному, — объясняла Настя. — Ныне нас полсотни человек. Земли у черемис необъятные, испросим позволенья, осядем на месте, заложим деревеньку. Нам бы только батю найти.

—    Чо там думать?! Хуже не будет.

—    Обратно ходу нет! Лучше в петлю головой, чем к Бекбулату.

—    На промысел пошли!

—    Вдруг погоня заявится?!

—    Более суток прошло. Будь она послана — догнала

бы давно.

—    Сторожей все же выставить!

Покричали, погалдели и разошлись в лес во все стороны.

* * *

Зверья в лесу было много. Андрейка подстрелил четырех откормленных зайцев, Дениска завалил небольшого кабана. Они совсем было собрались идти назад, как вдруг в стороне услышали стон. Дениска первым выскочил на

•

просеку и увидел ветхую телегу. Около колеса лежал, подвернув голову к плечу, мужик. Голая спина его была окровавлена, вокруг раны, около шеи, вился рой крупных зеленых мух. На телеге была молодая женщина, она лежала, откинув левую руку в сторону. Сарафан расхлестнут посередине. На руке, приткнувшись к титьке, вздрагивает дите, облепленное комарами. Баба, видать, в беспамятстве; она стонет и дышит тяжело, вздымая грудь.

—    Мати пресвятая богородица, да что же это?! — воскликнул Дениска, подойдя-к телеге. Баба открыла глаза, хотела правой рукой прикрыть наготу, не смогла. Андрейка закинул подол на ее живот.

—    Дитя... спасите... люди добрые, — сухими, истрескавшимися губами прошептала баба.

—    Кто это вас? — спросил Андрейка.

—    Басурманы... Мужика зарубили... саблей, надо мной надругались... коня увели. Доченьку... Настёночку, ради христа...

Дениска принял на руки девочку, смахнул с ее тельца кровососов. Девочка зашевелила ручонками, пискнула. Личико ее синее, видно ребенок кричал до изнеможения.

—    Много их было?

—    Коло сотни... Богом заклинаю... дитя не бросайте...

—    Как же можно? — Дениска взял откинутую руку, положил бабе на грудь. — И тебя, и дитя... Мы, чай, крещеные люди. Андрейка! Принеси воды скорее!

Андрейка бросился к ручью*

—    Не надо. Не жилица я, — баба вздрогнула, вытянулась.

Дениека обернул искусанную девчонку тряпицей, лежавшей около матери, положил на сено. Приподнял бабе голову, она безжизненно свалилась набок.

- — Ну, Денис Иванович, везет тебе. Хоть на охоту не ходи. То лосенок, то девчонка.

Прибежал Андрейка. Он принес в шапке воды.

—    Не надо. Скончалась баба.

—    Что делать будем?

—    Похоронить бы надо...

—    У нас окромя ножей ничего нет.

—    Погляди у мужика под рукой. Кажись, топор там.