Словом, наутро парочка с трудом проснулась в одиннадцатом часу, и Игорь был вынужден, обернув бедра полотенцем, идти на кухню, чтобы сварить Оленьке крутой кофе, без которого она, по ее же словам, просто жить не могла.

Помешивая пену в турке, он философски размышлял о том, что молодежь нынче, конечно, пошла совсем не та, что прежде. В былые времена подобной сексуальной вольницы не было и быть не могло.

— Ты куда? — удивилась Оленька, когда, напоив девушку крепким кофе, Игорь принялся натягивать брюки. — Тебе что, не понравилось со мной?

— На работу пора.

— Позвони и скажи, что заболел.

— Не могу. Много дел.

— Подумаешь! Тише едешь, дальше будешь. Ты что, премьер-министр — о делах беспокоиться?…

— Хуже, — усмехнулся Порогин.

— Не ерунди. Оставайся. Вон телефон… Ну пожалуйста, — сменила она интонацию с деловой на просительную и, ухватив его за руку, доверчиво заглянула в глаза. — Ну что тебе стоит?… Всего на один-единственный денечек!..

— Оленька!..

— Ну миленький, ну хороший!.. Ну для меня!.. А то я замерзну и умру, и ты потом будешь плакать, но ничего не сможешь изменить!.. Ну будь паинькой!..

Порогин вздохнул. Только этого сейчас недоставало!..

Он хотел было проявить мужской характер, но девушка повисла на руке, и не оставалось сомнений, что она ударится в слезы, как только Игорь начнет натягивать рубашку.

— Вот и хорошо! — воскликнула Оленька, приняв промелькнувшую на его лице тень сомнения за согласие. — Вот и замечательно!.. Поцелуй меня, Игоречек…

Делать было нечего. Пришлось целовать.

Так в ласках и нежностях прошло еще полчаса, прежде чем изнывающий от нелепости ситуации и не понимающий, как из нее выкрутиться, Порогин добрался до телефонного аппарата.

— Клавдия Васильевна? — произнес он, услыхав знакомый голос Дежкиной. — У меня тут кое-какие проблемы, так что предупредите, пожалуйста, шефа, что я… Что?! Он так и подлетел на кровати. — Когда?! Немедленно выезжаю!..

В мгновение ока он впрыгнул в брюки, схватил пиджак, пальто и умчался, даже не послав на прощание возмущенной Оленьке воздушный поцелуй.

— Ну и дурак! — крикнула Оленька и швырнул подушкой в захлопнувшуюся дверь.

— Так я и знал… так и знал! — твердил себе под нос Порогин, стоя на обочине и пытаясь остановит такси.

Наконец, скрипнув тормозами, перед ним распахнула дверцу новенькая «девятка».

— В горпрокуратуру, быстро! — воскликнул Игорь, плюхаясь на переднее сиденье. — Хотя… нет! Поезжайте-ка вот куда…

И он назвал домашний адрес майора Чернова.

Молоденькая курчавая дамочка, сидевшая за рулем, скептическим взглядом окинула странного пассажира, но ничего не сказала и надавила на газ.

Проследив за ее взглядом, Порогин обнаружил, что под распахнутым пальто и пиджаком ничего нет, кроме, разумеется, его самого.

Рубашка и галстук остались висеть на спинке стула в квартире Оленьки.

…Немного погодя он взбежал по лестнице на нужный этаж и с ходу надавил на кнопку звонка. Из квартиры донесся глухой трезвон, но и только. Никто не открывал.

Разбежавшись, Порогин высадил плечом дверь. Это, конечно, было вопиющим нарушением служебных норм и правил, но следователю сейчас было не до того.

Если Чернов прячется в квартире (хотя Игорь весьма сомневался на сей счет), то его задача — как можно скорее обезвредить опасного преступника.

Комнаты, и кухня, и шкаф в кладовой за одежной вешалкой были пусты.