Еще один «Педигри», нераспечатанный, под винтовой лестницей. Да уж, попробуй такую ораву прокорми.

Наташа опять посмотрела в окно. Собаки продолжали нести свой траурный караул. И что с ними теперь будет?…

Наташа вновь вернулась в спальню. Где обычно кладут записную книжку? Так и оказалось: рядом с телефоном, «зарылась» в пододеяльнике.

Открыла на букву «Ч». Хм… Первая строчка — Чернов Григорий Михайлович, домашний телефон и адрес. Действительно, друзья-приятели. Другие знакомые фамилии в книжке не фигурировали, разве что еще один Никифоров — Рустам Каримович, заместитель начальника по снабжению, Наташа мило общалась с ним утром. И почему-то ей вспомнилось сразу:

«У вас приятный голос».

А что, если это он?… А вдруг они с Анатолием Сергеевичем работали на пару, проворачивали какие-нибудь грязные делишки? Вот Рустам Каримович и почувствовал что-то неладное после телефонного разговора с незнакомой женщиной и, едва положив трубку на рычаг, поехал в Переделкино. И собаки наверняка его знали.

«Успокойся, Клюева, — приказала себе она. — Так можно любого заподозрить, даже того старичка в треухе… А кстати!.. Нет, стоп-стоп-стоп… Хреновый из меня сыщик… Да это же наверняка был Чернов.’…»

Как все сразу становится понятным! Чернов же убил Никифорова, кто же еще? Вчера он сбежал, а сегодня… Вот именно… Почему сегодня, а не вчера? Раз он так хотел укокошить Анатолия Сергеевича, то почему не сделал это в первую очередь, а сначала навестил Наташу и сам же рассказал ей про Никифорова?

Близко, близко, но что-то не сходится… А верней, ничего не сходится. Опять глупость, вопреки логике, вопреки здравому смыслу. Вот если только считать изначально, что Чернов — псих, тогда другое дело. Да и псих психу рознь. Бывают психи-дураки, но существуют же и другие, гораздо опаснее дураков, — психи умные. Они все прекрасно соображают, просто мозги у них повернуты не в ту сторону.

Чернов не дурак, это сто процентов. Значит, умный псих? Значит, просчитать его действия невозможно?… Сегодня он пощадил своего обвинителя, великодушно сжалился над ним, а завтра… Он же может вернуться… А там Витя с Инночкой… «Так что же я здесь сижу?»

Наташа бросилась на веранду, решительно распахнула дверь, и это не ускользнуло от зорких глазищ мохнатых чудовищ. Собаки напряглись, зарычали громче и угрожающе. Они ждали, когда жертва выйдет из дома, внешним своим спокойствием выманивали ее, боясь спугнуть резким движением.

Это все равно что идти по минному полю, где мины закопаны через шаг и нет ни единого шанса остаться в живых…

Наташа вынуждена была отступить, сдаться. Силы явно не равны. Если ее растерзают, это никак не поможет родным.

«С Витей и Инночкой все в порядке, — успокаивала она себя, с опаской обходя раскинувшееся на полу мертвое тело. — Они уже погуляли, пообедали и сейчас смотрят телевизор…»

И вдруг рычание сменилось радостным лаем. Да-да, радостным, не было в нем ни капли агрессии, ни капли ненависти.

Кто-то в куртке-«аляске» с надвинутым на глаза капюшоном вошел в ворота, и этого кого-то собаки обступили со всех сторон, завиляли хвостами, запрыгали на задних лапах… Они признали его, они ему жаловались… А он присел на корточки и гладил их огромные плюшевые морды, ласково почесывал за обвислыми беспородными ушами…

И Наташа уже не смогла тронуться с места, ее будто паралич разбил. Не зная, то ли бросаться к незнакомцу и благодарить его за счастливое спасение, то ли прятаться от него в самый темный закуток кладовки, она стояла посреди громадного холла и слушала, как приближаются шаги. Вот он поднимается по скрипучей лестнице, а вот и притопывает, стряхивая снег с подошв.