|
Наташа убедилась окончательно, что Чернов не сделает ей ничего плохого, а тот, в свою очередь, понял, что Наташа ему не враг.
— Вы оклеветали себя на суде? — Да… — Вы не убивали Бортникова и Ротова? — Сыном клянусь, не убивал… — Но почему нашлось столько свидетелей, которые видели вас пятого апреля? Инспектор ГАИ, старушка соседка, служащие аэропорта? — Это был не я… Кишка тонка человека зарубить? На тебя спихнул?… А тебе не привыкать! Да, не привыкать? Ротова и Бортникова ты?… — Заткнись! — прокричала Наташа. — Заткнись немедленно! Получилось довольно грозно. Во всяком случае, этот крик ошеломил Чернова, заставил его смолкнуть. «Надо говорить с ним, как врач психиатрической лечебницы разговаривает со своим пациентом — четко, коротко и ясно». — Чернов, вы считаете, что это я убила вашего друга? — Она заставила свой голос звучать ровно. — Так вот, я пришла сюда после того, как убийство было уже совершено. На меня набросились собаки и чуть не разорвали в клочья, я чудом спаслась. Можете проверить, где-то во дворе должны быть остатки моей шубы. — А как же?… — попытался было что-то возразить Григорий, но Наташа резко оборвала его: — Ни за какие ниточки я не дергаю и дергать не собираюсь. Со следователем Порогиным у меня нет никаких отношений, кроме, разумеется, деловых. Вы вчера явились в мой дом и сказали мне про Никифорова. Я сочла своим профессиональным долгом проверить эти сведения и именно поэтому, установив возможное местонахождение Анатолия Сергеевича, села на электричку и… — Я вам верю!.. Я верю!.. — вдруг воскликнул Чернов и тут же весь как-то обмяк, ссутулился, размазывая своей большой ладонью слезы по щекам. — Простите, я не сообразил… У вас же маленький ребенок, вы бы не смогли… Вы женщина… А тут топором… Да и зачем вам?… Вы же… Ах, ну да… Но просто… А кто же тогда?… — Получается, что вы. Ведь об Анатолии Сергеевиче знали только я и… Казалось, она ступила на острое лезвие. Ведь если Никифорова действительно убил Чернов, то что ему стоит прикончить и ее? Тем же топором, нужно только вытащить его из головы. Но с каждой секундой Наташе становилось все ясней и ясней: Григорий не виноват. — Что значит не… — Наташа осеклась, и Григорий прочел в ее глазах, что она наконец о чем-то начала догадываться. — Но тот человек был, вероятно, очень похож на меня, — продолжил он. — Тот человек ездил на таком же, как у меня, автомобиле, с такими же, как у меня, номерами… Даже агентов ФСБ убили на моей даче. Теперь вы понимаете, как тщательно все это было подстроено? — Но почему же вы сами рассказывали об убийстве с такой достоверностью? — В Наташином взгляде опять появились искорки недоверия. — Так мне ж подсказывали, меня ж направляли… Следователь спрашивал меня: «Вы спрятали трупы в коробки и оттащили их в погреб?» И я отвечал: «Да, я спрятал трупы в коробки и оттащил их в погреб». Следователь спрашивал меня: «Вас остановил инспектор ГАИ на пятнадцатом километре Ленинградского шоссе?» И я отвечал: «Да, меня остановил инспектор ГАИ на пятнадцатом километре Ленинградского шоссе». Следователь спрашивал… — Не продолжайте, все понятно, — остановила его Наташа. — Но зачем вы признавались во всем этом? Кто вас за язык тянул? — Я боялся… — Чего вы боялись? — Я боялся, что они уничтожат мою семью. |
