И в этот момент она с ужасом обнаружила, что чудовище было не одно… Откуда-то из-за дома, захлебываясь остервенелым лаем, выскакивали точно такие же — мохнатые, огромные, беспородные, с обвислыми ушами, с разверстыми клыкастыми пастями… Три? Четыре? Пять? Больше! Гораздо больше! А может, это от страха двоилось в глазах?

Галдящая свора неслась на нее неотвратимо, как несется поезд-экспресс без тормозов.

«Только не бояться! Собаки чувствуют адреналин, — закрутилось в Наташиной голове. — Надо затаиться, не двигаться с места… Они лежачего не бьют…»

Ничего подобного. Бьют, еще как бьют… И это доказала пятнистая шавка, несшаяся во главе собачьей банды. Примерившись и рассчитав траекторию прыжка, она наскочила на Наташу с разбега, прижала лапами к земле и впилась зубами в воротник шубки. Остальные же притормозили, обступили их плотным кольцом, словно позволяя своей атаманше выяснять отношения с чужаком один на один… И атаманша старалась, из кожи вон лезла!..

Воротник сомкнулся на Наташиной шее плотной удавкой, она начала задыхаться, не в силах выбраться из-под оседлавшей ее псины. Но перевернуться на живот ей все же удалось… Теперь чудовищу до лица не дотянуться…

Загребая под себя снег, она пыталась ползти. Но ее не пускали… Какая-то из псин, не выдержав, подло цапнула Наташу за голень и, разразившись отчаянным рыком, отскочила. Затем опять цапнула и опять отскочила.

Счастье, что сапоги были турецкие, из плотной кожи… Было неимоверно больно, но собачьи зубы никак не могли прокусить голенище.

Надо было как-то спасаться. И спасаться немедленно. Но как?

— Анатолий Сергеевич!!!

Нет, хозяин и не думал отзываться. А этот истошный крик подействовал на чудовищ, как вызов на бой. И они сорвались с места…

Эту боль невозможно было терпеть. Наташа уже не кричала — она выла! Давясь снегом и пытаясь прикрыть голову руками, она свернулась в клубок, как большая беспомощная ежиха… А потом резко распрямилась и, оттолкнувшись носками от земли, буквально вылетела из шубки.

Собаки не успели понять, что произошло, как так могло случиться — шуба есть, а человек исчез?! — а Наташа уже взбиралась по скользким, обледеневшим ступеням на крыльцо. Еще немного, еще чуть-чуть…

Вот и спасительная дверь!..

Ее надо только открыть и заскочить в дом! Только открыть! Только бы она оказалась незапертой!

Наташа налетела на дверь плечом, вложив в удар все оставшиеся силы, но та не просто выдержала, но и предательски оттолкнула ее…

А чудовища уже надвигались на чужачку, прожигая ее ненавидящими, налившимися кровью глазами Они понимали, что добыча уже никуда не денется что некуда ей бежать.

— Стоять!!! — истошно завопила Наташа. — Стоять!!! Фу!!!

Подействовало. Мохнатая шеренга остановилась. Но ненадолго…

— Стоять, я сказала!!!

И в это мгновение она запоздало поняла, что дверь надо не толкать, а тянуть на себя. Как все просто, но попробуй додумайся…

Она успела.

Челюсти клацнули прямо у ее уха, но она успела. И долго не могла отдышаться, не могла остановить рыдания, не могла утихомирить жгучую боль, терзавшую все ее тело.

А в мозгу стучало: «Я жива… жива… жива…»

— Анатолий Сергеевич… — тихо прохрипела она, вглядываясь в уходящую вверх винтовую лестницу и не в силах отлепиться от двери, в которую все еще рвались, бились, царапались…

А Анатолий Сергеевич был совсем рядом, в двух шагах, Наташа его просто не замечала, как часто не замечаешь какую-нибудь нужную вещь, тогда как она вот, под самым носом, сама на тебя смотрит…

Анатолий Сергеевич смотрел на Наташу тусклыми, остекленевшими глазами.