Надо было уехать… Надо было…

И руки вновь задрожали.

Наташа осторожно высвободилась из объятий мужа, прошла к Инночке, прислушалась к ее дыханию. Ровное, глубокое…

За окном скреб лопатой тротуар невидимый дворник. Город потихонечку просыпался, оживал.

По кухонному столу пробежал маленький таракашка, испугавшись неожиданно вспыхнувшего света. Наташа хлопнула его шлепанцем. Промахнулась. Хлопнула еще раз, но таракашка успел юркнуть в щелочку между столом и стеной.

Откуда он взялся? У них же сроду не было тараканов. Наверное, кто-нибудь морит, вот он и эмигрировал из своей квартиры. Беженец… Странно, но говорят, что это хорошая примета, мол, появляются тараканы — появляются деньги. Нет уж, лучше без денег, едва сводить концы с концами, но и без этих омерзительных тварей.

От перевозбуждения Наташа чувствовала в себе мощнейший заряд энергии (положительной или отрицательной — это она еще не поняла), который рвался наружу и не позволял ей сомкнуть глаза. Но если не уснуть сейчас, где-то около двух дня навалится усталость, будет очень тяжело.

В кастрюльке закипела вода (чайник давно сгорел, а купить новый руки не доходят). Чай или кофе? Пожалуй, чай…

А кто такой Никифоров? Его имя на следствии ни разу не всплывало. Как же так? Почему Порогин упустил такого важного свидетеля? Свидетеля, который, возможно, дал бы новый ход следствию… Или никакого Никифорова не было вовсе? Хотя… Магнитофонная запись, невесть откуда попавшая к адвокату Ярошенко… И сухая безоблачная погода пятого апреля… И школьный журнал… Казалось бы, мелочи, но если в них вдуматься хорошенько, то получается, что все словно белыми нитками шито…

Никифоров… Никифоров, Никифоров, Никифоров…

Наташа нашла телефонный номер МГО «Ветеринарии» в пухлом рекламном фолианте «Золотые страницы Москвы» (Витьке кто-то подарил). Тот, не тот? Пролистала всю книгу. Оказалось, что всяких ветеринарных клиник, как частных, так и государственных, в столице была уйма. Но Никифоров по словам Чернова- какая-то шишка.

Она сняла трубку, набрала номер. Длинные гудки. Ну конечно, в начале-то шестого…

— Московская центральная ветеринарная служба, канцелярия, слушаю.

— Алло, будьте добры господина Никифорова? — Наташа уже выпроводила Витю и Инночку во двор, а сама, прижимая плечом трубку к уху, наспех наводила марафет. От недосыпа ее лицо посерело и как-то скукожилось. Ничего, пудрочкой, румянами, помадочкой…

— Простите, какого именно?

— А у вас их несколько?

— Двое. Анатолий Сергеевич и Рустам Каримович. Вам кто нужен, по какому вопросу?

— Я из прок… — Наташа запнулась. А стоит ли представляться? Нет, пожалуй, не стоит. — М-м-м. д даже не знаю. А можно и того, и другого?

Секретарь удивленно обдумывала ее просьбу, это было понятно по затянувшейся молчаливой паузе.

— Анатолий Сергеевич отсутствует, — наконец сказала она. — А вот Рустам Каримович… Минуточку сейчас посмотрю… — И в трубке зазвучала приятная музычка.

— Алло, Никифоров на проводе!

— Рустам Каримович?

— Да-да, слушаю.

— Здравствуйте, меня зовут Наташа… (Что говорить? Что говорить?!) Понимаете, тут какое дело…

— Наташа? Какая Наташа?

— Знакомая Григория Чернова.

— Знакомая Чернова… — задумчиво повторил Никифоров.

— Да, а вы его разве не знаете?

— Чернова? Может быть, и знаю.