– Нет, Меррилл. Совершенно ясно, что она девственница.

– Или мужик.

– О, ни за что, Меррилл. Ее железы не могут ввести в заблуждение.

– Тогда я выпью за это, – заявил Меррилл, страдавший из‑за ограничений, наложенных его диабетической диетой; не будучи слишком дисциплинированным, он зачастую заменял еду пивом.

– Я сегодня ужинал, Боггли?

– Нет, – сказал я ему. – Ты остался без ужина, поскольку впал в транс.

– Отлично, – обрадовался он и заказал еще одну порцию сливовицы.

После окончания телевизионного репортажа с лыжных гонок посетители Тауернхофа вернулись к своей обычной крестьянской свирепости. Играла очередная венгерская группа из Эйзенштадта: аккордеон, агонизирующая цитра и скрипка – для большей душещипательности.

С полной свободой, предоставленной нам возможностью беседовать на английском в этой битком набитой германоязычными посетителями таверне, мы с Мерриллом обсуждали международный спорт, Иеронима Босха, функции американского посольства в Вене, нейтралитет Австрии, необыкновенный успех Тито, шокирующий взлет буржуазии, скуку телерепортажей о гольфе, причину дурного запаха изо рта герра Халлинга, потом поспорили, все ли официантки носят лифчики, и бритые ли у них подмышки или нет, и кто осмелится спросить об этом; хорошо ли мешать сливовицу с пивом; поговорили о стоимости симпиритовских радиальных шин в Бостоне, бурбона в Европе вообще и гашиша в Вене в частности; о возможных причинах появления шрама на лице сидящего у двери мужчины; посетовали, что за дрянь эта цитра; далее выясняли, кто более творческая нация – чехи или венгры; согласились, что этот замшелый нижний древнескандинавский – полное дерьмо; сошлись на неадекватности двухпартийной системы в США; осудили новые религиозные домыслы; отметили незначительность различий между фашизмом клерикалов и нацизмом; погоревали о неизлечимости рака, об абсолютной глупости мужчин и о том, какая это боль в заднице – диабет. А также обменялись мнениями о том, как лучше всего знакомиться с девушками. Один из провозглашенных Мерриллом способов был «сиська‑луп» [16].

– Ты держишь лыжные палки вот так, – учил Меррилл, держа их одной рукой, его пальцы собрались в изображающий грудь кулак. Он поднял конец палки с петлей и помахал им, словно дирижерской палочкой, – петля описала круг. – Вот сюда и попадет сиська, – заявил Меррилл. Он пристально наблюдал за тем, как официантка вытирала соседний с нами столик.

– Нет, Меррилл!

– Только для наглядности.

– Нет, не здесь, Меррилл.

– Может, ты и прав, – согласился Меррилл, как ни в чем не бывало опуская свое оружие. – Секрет «сиська‑луп» кроется, частично, в самих сиськах. Отсутствие лифчика – необходимое условие. И еше надлежащий угол. Я обычно действую поверх плеч; тогда они не могут заметить, как ты приближаешься. Из‑под руки, сбоку, тоже неплохо, но для этого требуется особый навык…

– Меррилл, ты когда‑нибудь пробовал это раньше?

– Нет. Я просто об этом думал, Боггли. Считаю, что получится клевое знакомство. Сначала зааркань их, потом знакомься.

– Они могут решить, что ты опережаешь события.

– Агрессивность в наши дни – норма. Официантка покосилась на петлю Меррилла с подозрением, но она, в лучшем случае, могла предложить для эксперимента что‑то вроде фиги. К тому же герр Халлинг за стойкой бара слыл «моралистом». Меррилл, позабыв о своем «сиська‑лупе», замер над сливовицей, потом снова освежился пивом и решил, что ему необходимо измерить содержание сахара в крови посредством тестирования мочи.