– Ничего, – ответил я ему, и он кивнул. Соглашаясь: ничего и не было.

Затем вошла ты, Бигги. Я узнал Сью Бигги Кунфт сразу же. Я толкнул Меррилла локтем; он ничего не почувствовал. Я захватил тугую складку на его животе и больно вывернул под столом.

– Сестра… – произнес Меррилл, – это опять начинается. – Затем он посмотрел через мое плечо на трофейные острые мордочки и маленькие рожки серны вдоль стены. – Привет!.. Присаживайтесь, – пригласил он их. – Мать вашу, как приятно вас видеть!

Сью Бигги Кунфт еще не решила, оставаться ли ей здесь. Она так и не сняла парки, хотя и расстегнула «молнию». Она была не одна: с ней пришли еще две девушки, явно товарки по команде. Все трое были в одинаковых парках с олимпийской символикой и маленьким значком США на рукаве. Сногсшибательная Сью Бигги Кунфт с двумя малопривлекательными подружками сбежала от толпы спортивных обожателей в Зелле; они явились сюда ради местного колорита или чтоб подцепить кого‑нибудь из местных, с кем бы они могли остаться неузнанными.

Одна из сопровождавших ее девиц заявила, что Гастхауз‑Тауернхоф довольно «старинный».

– Здесь нет никого, кто был бы моложе сорока, – заметила вторая.

– Нет есть, вон тот, – возразила ей Сью Бигги Кунфт, имея в виду меня. Она не могла видеть Меррилла, который лежал на самом дальнем конце скамьи у нашего стола.

– Сестра? – спросил он меня. Я подоткнул лыжную шапочку ему под голову, чтобы ему было поудобней. – Я не возражаю против таблетки снотворного, сестра, – пробормотал он слабым голосом, – но я отказываюсь от еще одной клизмы.

Девицы все еще раздумывали, когда герр Халлинг и несколько других посетителей узнали эту потрясающую грудастую блондинку. Интересно, сядут они за отдельный столик или за дальний конец моего?

– По‑моему, он слегка пьян, – заметила одна из спортсменок Бигги.

– Какое у него смешное тело, – сказала другая.

– Мне кажется, у него привлекательное тело, – заявила Бигги.

Сбросив с плеч свою парку, она откинула назад густые, остриженные до плеч волосы и окинула мой столик взглядом сверху вниз с уверенностью молота, собиравшегося упасть на наковальню. Потом подошла ко мне широкой, почти мужской походкой. Большая, сильная девушка, она хорошо понимала, что обладает грацией спортсменки, и не пыталась изобразить из себя нечто женственное., что, как она знала, у нее плохо получается. Большие меховые ботинки до колен и темно‑коричневые спортивные рейтузы в обтяжку, очень удобные; на ней был оранжевый велюровый свитер с V‑образным вырезом, и белизна ее шеи и ложбинки между грудей казалась поразительной в сравнении с ее загорелым лицом. Две торчащие вперед сиськи наплыли прямо на меня, словно двоившееся в глазах пьяного видение солнечного заката. Я приподнял голову Меррилла за ухо и подвинул тихонько на лыжную шапочку, потом сильнее – на лавку.

– Агрессивность в наши дни – естественна, сестра, – пробормотал он. Его глаза были открыты: он подмигивал всем рожкам на стене сразу.

– Ist dieser Tisch noch frei? [17] – спросила Сью Бигги Кунфт, которая по телевизору заявила, что говорит по‑немецки только с отцом.