– Что такое горные прыжки? – спросил я.

– Вид спорта, когда спортсмен прыгает с вершины горы в бурную реку.

Я вздрогнул от одной мысли о таком спорте.

– Кто еще? – спросил я.

– Владимир Кобринский с Солтмарша. Бывший боксер‑профессионал, парашютист, подопытное животное…

– Подопытное животное? – прервал я. – Объясните, пожалуйста.

– Он добровольно согласился на инъекции смертельно опасных заболеваний, когда шел поиск средств борьбы с ними.

– Это не противоречит критерию бескорыстия?

– Не думаю, – ответил компьютер. – В то время он отбывал в тюрьме срок за убийство, совершенное из‑за ссоры на Альтаире III. Дал согласие на инъекции в обмен на сокращение срока. Продолжать?

– Пожалуйста.

– Кроме этого, он был охотником и исследователем. Сейчас он художник.

– Какой же риск для жизни в занятиях живописью? – спросил я озадаченно.

– Он создал новый вид искусства, называемый плазменной живописью.

Это в высшей степени опасный процесс, в ходе которого должным образом сформированными пучками жесткого излучения в пространстве создается сияющая картина, рассеивающаяся приблизительно за минуту.

– Похоже, он в самом деле очень энергично призывал ее, – задумчиво произнес я.

– Фактически он рисковал жизнью на семнадцать раз меньше, чем Шенке, – заметил компьютер.

– Но Шенке может быть просто увлеченным коллекционером, – сказал я.

– А этот человек, похоже, всю свою жизнь построил на поисках Черной Леди.

– У вас есть еще вопросы?

– Ни одного в голову не приходит, – ответил я и вздохнул в изнеможении. – Хотел бы я знать, не ушел ли весь сегодняшний вечер на бесполезные упражнения.

– Я не могу ответить на такой вопрос.

– Знаю, – сказал я устало. – Думаю, вряд ли кто из этих четырех нарисовал в последние две недели портрет Черной Леди?

– Никто, – ответил компьютер. – По имеющимся данным, лишь один из них проявил некий интерес к ее портрету.

– Объясните! – я насторожился.

– Два года назад Малькольм Аберкромби через одного из своих агентов приобрел портрет той, кого вы называете Черной Леди. Аукцион проходил на Бета Сантори V.

– Продолжайте, – с надеждой попросил я.

– Человек, торговавшийся с ним за картину, был Владимир Кобринский.

Я понимаю, что это не имеет никакого отношения к гипотетической задаче, но вероятность случайного совпадения, без всякой связи между упоминанием его имени в обоих контекстах, равна 0.0000037 процента.

– Могу я получить распечатку тех открытых данных о нем, которыми вы располагаете?

– Печатаю…

Из машины выполз листок бумаги.

– Есть ли в банке данных вашей памяти его голограмма?

– Я ее еще не стер. Пожалуйста, посмотрите на экран.

Голографический экран замерцал, и я впервые увидел суровое, резкое лицо Владимира Кобринского.

Глава 18

Черная Леди, протянув руки, манила меня к себе. Я неуверенно сделал шаг вперед, затем второй.

– Ко мне, Леонардо, – тихо и проникновенно шептала она. – Иди ко мне, и ты увидишь то, о чем лишь мечтал. Переступи со мной эту грань, и ты узнаешь вечные тайны Жизни и Смерти.

Я сделал третий шаг, уже тверже.

– Приди, – шептала она.