Я сделал третий шаг, уже тверже.

– Приди, – шептала она. – Приди ко мне, и ты узнаешь великий секрет Другой Жизни. Иди же!

Я вскочил в койке. Руки у меня тряслись, цвет бурно менялся. В конце концов я понял, что это был лишь сон, и немного успокоился.

Но был ли это сон? Я редко вижу сны, а когда мне что‑то снится, то проснувшись, я обычно не помню подробностей – но этот сон запомнился предельно ясно.

Чем больше я о нем думал, тем чаще задавал себе вопрос: а не было ли это видением, явлением Матери Всего Сущего? Это могло казаться слишком самонадеянным: как я смел думать, что она придет ко мне – вообще к самцу‑бъйорнну – и все же каждая деталь пережитого представлялась мне ярко и отчетливо.

– Свет! – произнес я хрипло. Комната мгновенно осветилась. Я принялся расхаживать из угла в угол, ломая голову над тем, что случилось. Вчера прямо из библиотеки я пошел в отель к Венциа, рассказать о своем открытии. Он невероятно разволновался и сказал, что сей же час отправляется на родную планету Кобринского, Солтмарш. Он предложил взять меня с собой, однако я чувствовал, что не могу улететь с Дальнего Лондона без разрешения Тай Чонг. Я просил его отложить отлет до утра, но он отказался. Его лицо горело фанатическим пылом.

Тогда я вернулся к себе в комнату, расстроенный тем, что моя роль в истории Черной Леди подошла к концу, и сразу лег спать. Поскольку весь вечер я думал о ней, логично было бы предположить, что я просто увидел ее во сне, подсознательно продолжая переживать разочарование от того, что меня не взяли.

Таково было логическое объяснение – но было ли оно верным? Является ли Черная Леди лишь мужчинам‑землянам, или она в самом деле явилась мне? И если она явилась мне, то не была ли она на самом деле Матерью Всего Сущего? Было ли святотатством даже подумать о такой возможности, или было кощунством не последовать за ней, когда она звала меня?

Я не знал ответа, и чем больше об этом думал, тем больше запутывался.

Я все еще размышлял над разными последствиями проблемы, когда начался день. Тогда я вышел из комнаты, намереваясь направиться в галерею.

Спустившись в маленький, скудно меблированный холл моего отеля, я увидел, что там меня дожидается Валентин Хит, совершенно не замечающий, как на него косятся любопытные постояльцы и бросают презрительные взгляды проходящие мимо люди.

– Доброе утро, Леонардо, – кивнул он. – У вас ужасный вид.

– Я плохо спал, друг Валентин, – ответил я.

– Прискорбно слышать.

– Как вы узнали, что я здесь живу? – спросил я. – Я вам не говорил.

– Найти инопланетянина на Дальнем Лондоне не так уж трудно, – ответил он, улыбаясь. Вдруг улыбка растаяла.

– Немедленно съезжайте отсюда, – продолжал он. – Ковры вытерты до ниток, обои облезлые, а наемная прислуга неприветливо на меня косится.

– Это лучший отель, куда пускают инопланетян, – пояснил я.

– Быть не может!

– И я так думал, пока не побывал в других, – сказал я, слегка отворачиваясь, чтобы не видеть канфорита‑администратора, с отвращением уставившегося на нас с Хитом. – Ну вот, вы меня разыскали, что вам от меня нужно?

– То же самое, что и вчера, – сказал Хит.

Наступила неловкая пауза.

– Я должен отелю «Тауэр» семнадцать тысяч кредитов. Они требуют уплаты к завтрашнему утру.

– Но вы всего четыре дня на Дальнем Лондоне, – ошеломленно воскликнул я. – Как вам удалось растратить столько денег?

– Я же вам сказал: у меня дорогие вкусы. Правительственные апартаменты стоят две тысячи пятьсот кредитов, не считая стола, а поскольку я приехал только с тем, что на мне было, пришлось заказать новый гардероб у гостиничного портного.