– Почему?

– Потому что Черная Леди не может быть Смертью. Иначе ее должны были увидеть еще хотя бы три пациента.

– Согласен, – кивнул Венциа.

– Тогда кто же она? – спросил я его.

– Кто‑нибудь скажет мне, что здесь происходит? – не выдержал Хит.

– Друг Валентин, – сказал я, поворачиваясь к нему. – Связь не в природе событий, а в причинах, по которым они навлекли на себя эти несчастья.

Хит опустил голову и задумался.

– Венциа пытался спасти раненую женщину. Пациент пытался спасти свою дочь, – он поднял взгляд. – Она приходит только к героям?

Обдумав сказанное, он резко качнул головой.

– Это не может быть ответом! Вспомните Маллаки – его застрелили в баре из‑за женщины, здесь нет ничего героического!

– Дело не в том, что друг Рубен и отец девочки поступили героически, друг Валентин, – сказал я, – а скорее в том, что они оба пошли навстречу опасности.

Хит сдвинул брови.

– Какая разница?

– В этих двух случаях – никакой, – сказал я. – И все‑таки разница есть.

– Но объяснить ее вы, конечно, не соизволите?

– Возьмем укротителя, – сказал я. – Он не был героем, и все же он играл со смертельной опасностью на каждом представлении.

– Значит, она является людям, которые играют с огнем?

– Давайте уточним, – вмешался Венциа. – Она является людям, которые играют со смертью.

– Но почему с некоторыми она живет, а другим является всего на долю секунды? – спросил Хит.

И вдруг я понял, в чем загадка Черной Леди.

– Одни, как друг Рубен, вступают в игру со смертью всего раз, для них это совершенно непроизвольный поступок, – сказал я. – Другие, как Маллаки, Малыш, укротитель, играют со смертью всю жизнь.

– Наконец‑то до вас дошло, – сказал Венциа.

– Я никак не мог определить этот фактор, – ответил я. – Моим исходным предположением было участие каждого художника в военных действиях, но теперь я вижу, что этот критерий слишком узок. Циркач‑сорвиголова, Брайан МакДжиннис в джунглях Земли, человек, наносивший на карту черные дыры – все они шли навстречу смерти столь же целенаправленно, как и солдаты, как воины.

– Но она не Смерть, – сказал Хит, запутавшись. – Как вы сами сказали, будь она смертью, все умирающие видели бы ее.

– Это верно, – согласился Венциа.

– Тогда кто же она, черт побери? – спросил Хит.

– Она – Черная Леди.

– Но что такое Черная Леди?

Венциа глубоко вздохнул.

– Не знаю.

– Кажется, наша беседа зашла в полный тупик, – сердито проворчал Хит.

– Я не знаю, кто она, – повторил Венциа. – Я знаю только, что она является людям на протяжении почти восьми тысячелетий. И подчеркиваю:

Только мужчинам, ни одна женщина ее не видела. Я знаю, что она обретает плоть, когда человек ведет жизнь, полную смертельного риска, и всегда исчезает после его смерти. Я знаю, что она является лишь видением к тем, кто искал с ней встречи только однажды.

– Встречи с ней или со смертью? – отрывисто спросил Хит.

– Не знаю, есть ли здесь разница, – ответил Венциа.

– По‑моему, вы сказали, что она – не Смерть.

– Я не верю в это – но без сомнения, она как‑то связана со смертью.

Я не думаю, что она в самом деле кого‑то убивает, но она явно воодушевляет людей на риск, и это кончается смертью.