– Воодушевляет? – с сомнением повторил Хит. – Разве она воодушевила вас?

– Я оговорился, – объяснил Венциа. – Скажем лучше, что ее к ним, по‑видимому, неодолимо влечет.

– Она является всем, кто играет со смертью? – спросил Хит.

– Не знаю, – ответил Венциа. – Возможно, многие не переживают и первой встречи.

– А инопланетяне? Им она является?

– Пока я не нашел сведений о том, что хоть один инопланетянин упоминал ее имя, или создал ее портрет.

– Почему она не исчезла, когда убили Малыша на Ахероне?

Венциа ненадолго задумался, прежде чем ответить.

– Она практически никогда не исчезает при свидетелях, – сказал он наконец. – Обычно о ней сообщают, как о пропавшей без вести.

Он помолчал.

– Тай Чонг рассказала мне о том, что случилось на Ахероне. Судя по ее описанию планеты, получается, что Черная Леди никак не могла исчезнуть из тюрьмы и даже с поверхности планеты, не вызвав у живущих там людей подозрения.

Хит покачал головой.

– Славная теория, но концы не сходятся.

– Да? Почему же?

– Если она хочет, чтобы никто не знал о ее возможностях, почему она исчезла с моего корабля?

– Потому что она не открывала никакой тайны, – усмехнулся Венциа. – Леонардо знал, кто она такая.

– Да Леонардо понял, кто она такая, только пять минут назад! – вспылил Хит.

– Но я знал, что ее называют Черной Леди, друг Валентин, – сказал я. – И я спросил ее о Брайане Мак‑Джиннисе и Кристофере Килкуллене.

– Действительно, спросили, – согласился Хит.

Несколько минут мы все трое молчали. Наконец Хит хмыкнул.

– Бог мой, – сказал он. – Мы битый час проговорили о Черной Леди, словно она в самом деле нечто большее, чем просто красивая женщина или очаровательная инопланетянка, овладевшая искусством телепортации. Завтра утром, на свежую голову, это все рассеется, словно ничего и не было.

– Это было, есть и происходит сейчас, – сказал Венциа. – И в глубине души вы знаете, что она не инопланетянка.

– Кто же она, по‑вашему? – спросил Хит.

– Не знаю, – ответил Венциа.

– Леонардо?

– Я чувствую сильное искушение назвать ее Матерью Всего Сущего, – признался я, – но это было бы богохульством.

– Кто или что есть Мать Всего Сущего? – спросил Венциа.

– Та, которой мы поклоняемся, как вы поклоняетесь вашему Богу, – ответил я. – А кроме того… не хочу вас обидеть, но я не могу поверить, что Мать Всего Сущего принадлежит к одной из чужих рас.

– Может быть, бъйорннам она является в ином обличье? – предположил Хит.

– Ни один бъйорнн не совершит поступков, которые привлекают Черную Леди, – сказал я. – Наша раса дорожит жизнью.

– Наша, большей частью, тоже, – сказал Венциа. – Но тем не менее она является.

– Вы чтите храбрость, – подчеркнул я, – а мы – нет. В языке бъйорннов вообще отсутствует слово «герой». У моего народа нет такого понятия.

– Даже стадные животные способны на героизм, – заметил Хит. – Например, бык, который храбро встречает хищника, в то время как остальные убегают в безопасное место.

– Быком в стаде движет слепой, неразумный инстинкт, а не героизм, друг Валентин, – ответил я.