– Никогда не слышали о раннем обеде?

– Признателен за предложение, друг Гектор, но я в самом деле не голоден.

Он пожал плечами.

– Предложение остается в силе. Только предупредите с вечера.

– Непременно, – пообещал я.

– Ресторан, о котором я говорил вам в прошлый раз, закрылся, – продолжал он. – Но я слышал еще об одном, где обслуживают инопланетян.

Может, сегодня проверю, стоит ли туда идти.

– Вы очень внимательны, друг Гектор, – ответил я.

– Кстати, – доверительно поинтересовался он, – что за человек Валентин Хит на самом деле?

– Очень обаятельный человек, – сказал я. – Почему вы спрашиваете?

– Он нам уже сколько лет сдает краденые картины, – пояснил Рейберн.

– Просто интересно было узнать.

– Почему вы принимаете картины, зная, что они краденые?

– Да боже мой, все, что стоит украсть, за свою историю бывает украдено раз, а то и больше. По крайней мере, его картины трудно проследить.

– Как давно вы узнали, что Хит торгует крадеными произведениями искусства?

– Догадался, когда услышал, что он никогда не выставляет их на публичные аукционы.

– А Тай Чонг об этом знает? – спросил я, надеясь, что ответ будет отрицательным.

– Официально об этом не знает никто, – ответил Рейберн с многозначительной улыбкой. – И на вопросы властей все будут наверняка утверждать, что им ничего не известно.

Тут он понизил голос.

– Я сам говорю об этом с вами только потому, что мы коллеги, и вы, оказалось, коротко знакомы с Валентином Хитом.

– Знакомство с Валентином Хитом не значит, что я вор! – запротестовал я.

– Конечно, не значит, – утешил меня Рейберн. – Но с другой стороны вы же не остались невинным, как новорожденный младенец?

– Я никогда ничего не крал, друг Гектор.

Он усмехнулся.

– Я не сужу вас за аморальность, Леонардо.

– Судите, – настаивал я. – Вы говорите, что меня испортило общество Валентина Хита.

– Ну, полиция действительно обращалась к Тай Чонг по поводу вас, когда вы уехали с Шарлеманя.

– Произошло недоразумение. Я не сделал ничего плохого.

– О'кей, – он все еще улыбался. – Я вам верю.

– Мне кажется, что нет.

– Послушайте, я, наверное, вас расстроил, а я совершенно этого не хотел. Мы говорили о Хите.

– Мы говорили о том, знала ли Тай Чонг, что Хит продавал ей краденые картины, – поправил его я.

– Вы бы хотели услышать, что она ничего не знала и не участвовала в пикетах, борясь за ваши права?

– Я не подозревал, что она боролась за права бъйорннов, – сказал я, признательный за перемену темы.

– Бъйорнны, канфориты, раболиане – какая разница? Вы ж все, ребята, за равенство боретесь, правда?

– Бъйорнны не борются, – ответил я.

– Вы понимаете, что я имел в виду, – смутился он.

– Да, друг Гектор. Я понимаю, что вы имели в виду.

– Ну хорошо, – он направился к двери. – Я ушел. Встретимся во второй половине дня.

– Это должен быть весьма обильный обед, – заметил я.

– И к обеду, – усмехнулся он. – Не есть же всухомятку. Вы в самом деле не хотите присоединиться? Когда Тай Чонг вернется, пятичасовые обеденные перерывы выйдут из моды.