Черный парик с зачесанными назад волосами я нашел в «Вестерн Костьюм», а желтую заколку для волос – в магазинчике дешевых товаров на Бульваре. Меня заколотило еще сильнее, чем раньше. Я поехал в «Светлячок» в надежде, что этот бар еще не закрыт голливудским Отделом нравов.

Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что заведение до сих пор функционирует. Я сел у барной стойки, заказал двойной форестер и уставился на девчонок, сбившихся в кучку на крошечной сцене. Их освещали огни рампы, установленной на полу; все остальное помещение находилось в полумраке.

Я осушил свой бокал. Они все выглядели одинаково – проститутки‑наркоманки в дешевых кимоно с разрезом. Насчитав пять человек, я следил за тем, как они курили и поднимали кимоно, чтобы выставить напоказ свои оголенные ноги. Ни одна из них меня не впечатлила.

Затем на сцену поднялась тощая брюнетка в коротком нарядном платье с оборками. Сощурив глаза от яркого света и почесав свой очаровательный носик, она начала танцевать, выделывая ногами восьмерки на полу.

Я подозвал пальцем бармена. Он подошел, держа в руках бутылку; я закрыл свой бокал ладонью.

– Девушка в розовом. Сколько стоит взять ее с собой на часик или около того?

Бармен вздохнул.

– Мистер, у нас здесь три комнаты. Да и девочки не любят...

Я остановил его новенькой хрустящей купюрой в пятьдесят баксов.

– Сделайте исключение для меня. Себя тоже не обделите.

Полтинник исчез вместе с барменом. Я наполнил бокал, выпил и тупо уставился на барную стойку, пока не ощутил, как на плечо мне легла женская рука.

– Привет, я Лорен.

Я обернулся. Вблизи так могла выглядеть любая брюнетка, из нее можно было слепить что угодно.

– Привет, Лорен. Я... э‑э... Билл.

Девчонка хихикнула.

– Привет, Билл. Сейчас пойдем?

Я кивнул, Лорен пошла впереди меня. При дневном свете на ее чулках были видны дорожки, а на руках следы от иглы. Когда она села в машину, я заметил, что у нее печальные карие глаза; а когда она забарабанила пальцами по приборной панели, убедился, что ее сходство с Бетти ограничивалось потрескавшимся лаком на ногтях.

Но и этого было достаточно.

Мы доехали до «Эль Нидо» и поднялись в номер, не проронив ни слова. Открыв дверь, я посторонился, чтобы пропустить ее вперед; Лорен удивленно вскинула брови, а потом присвистнула, давая понять, что комната была настоящим притоном. Я закрыл дверь, развернул парик и протянул ей.

– Раздевайся и надень вот это.

Лорен изобразила неумелый стриптиз. Ее туфли с шумом полетели на пол, а чулки порвались когда она стала их снимать. Я попытался расстегнуть ей молнию на платье, но, увидев мое движение, она обернулась и сделала это сама. Повернувшись ко мне спиной, она сняла лифчик, сбросила трусики и взяла в руки парик. Став ко мне лицом, она спросила:

– И это тебя возбуждает?

В парике она была похожа на комика из водевиля; единственное, что выглядело похожим, так это груди. Я снял куртку и начал расстегивать ремень. Что‑то в ее взгляде меня остановило; тут я понял, что Лорен смущают мое оружие и наручники. Я хотел было успокоить ее, сказав, что я полицейский, но увидев, что такой взгляд делает ее похожей на Бетти, передумал и не сказал.

Она произнесла:

– Ты не сделаешь мне больно?

Я бросил: «Не разговаривай» – и расправил парик, убрав под него ее гладкие каштановые волосы.