Молодой Прауд дернул за цепочку, увлекая флер в еще более густую тьму, туда, где, окутанный клубами пара, виднелся операционный стол со всем необходимым оборудованием.

– Ложись, – приказал молодой Прауд.

– Зачем? Зачем тебе это?

– Неужели ты начисто лишена воображения, женщина? Подумай, сколько я выстрадал, попав в лапы Фанданов Справедливых, всех их разновидностей, включая того уродца, которого ты зовешь своим мужем.

Флер рванулась назад, и тут же чьи‑то сильные руки метнулись к ней из темноты, подняли, швырнули на операционный стол и пристегнули ремнями, и Флер истошно закричала, увидев перед собой безликие хирургические маски и белые халаты.

Яркий свет ударил в глаза, и снова перед ней возник молодой Прауд, тоже в маске и с маленьким пузырьком в руке.

– Наверняка ты слышала об этой твари – фенрилле тацер тенацера. Это червь‑паразит, который свернется кольцами в одном из твоих органов и будет выедать его изнутри до тех пор, пока я не успокою его специальным препаратом. А препарат этот – что мне больше всего нравится – подбирается индивидуально для каждого червя.

Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Флер снова вскрикнула, но в ту же секунду лицо ее сдавила маска, и больше она не смогла издать ни звука.

А тем временем в замке Нумала, на берегу океана вечности, великий Разделитель прикидывал свои шансы на удачный побег. К ужасу своему, Разделитель обнаружил в бутылке других Аризелей, настолько старых и ослабленных опытами, что они немногим отличались от призраков. А в лаборатории кипела работа: Нумал пытался воздействовать на Разделителя бесчисленными тестами, силовыми полями, заряженными частицами экзитонического вещества, находящимися в соответствующей фазе. Он пытался найти хоть какую‑то отправную точку для процесса великой дешифровки и спасения древней расы, которую обрекли на вымирание.

Случались и периоды, правда, до обидного короткие, когда эксперименты прекращались и у Разделителя была возможность предаться собственным мыслям. Постепенно он пришел к очевидному выводу: путь к спасению только один. Ему нужно привести в полное сознание вудвоса, одного из малубов вондигунди, древесных ртов. Он тщательно все обдумал. Вудвос обладал могучим, беспощадным, но узко направленным разумом. Пробудившись, он попытается вырваться из‑под контроля. К тому же не было гарантии, что инструмент контроля сохранится во время нескончаемого путешествия.

Разделителю предстояло спроецировать некий наделенный самосознанием объект, простую математическую аномалию, серию самоугасающих, колебаний, по сути дела – часть его собственного существа. Конечно, в процессе трансформаций придется пожертвовать десятью процентами своей жизненной силы, чтобы произвести микропсион и, переоборудовав великую лабораторию Нумала, направить его на Фенрилль.

Разделитель старался отыскать способы воздействия на среду, в которой находилась «бутылка» – место его заточения. Потихоньку дело пошло. Машины по циклу выбивались из нормального ритма, и вскоре случилась первая авария – Нумал сжег свой оптический орган. Когда он вышел из строя, его заменили медицинские роботы, а внутри бутылки лихорадочно заработал Разделитель. В самой лаборатории тоже царила небывалая активность, хотя там не было ни одной живой души.

Вскоре все наладили заново. Оборудование действовало безукоризненно, компьютер запустил сложную программу, и микропсионы под косым углом полетели в никуда.

Вернувшись, Нумал был поражен – лаборатория совершенно преобразилась, исследовательская работа кипела вовсю.