- Убью, змей! - зарычал Эдик и полез было с раскладушки, но, схватившись за поясницу, рухнул обратно. - Ой, болит! Шевельнуться не могу!

    - Это с непривычки, шеф! - жизнерадостно откликнулись Колян и Толян. - Сейчас мы тебя поднимем. - Они бережно подхватили Эдика и поставили его на ноги. - Порядок!

    В следующую минуту скрипнула дверь, и на пороге появился четвероногий петух. Он мрачно клекотнул и поскреб пол ногой, после чего удалился.

    - Змей пернатый! - проскрежетал Эдик. - Ну ты у меня получишь!

    - Это он нас завтракать приглашает, - смутившись, сказал Колян.

    - А ты откуда знаешь? - оскалился Серый. - Тоже в петухи записался?..

    - Почему в петухи? В курицы! - пошутил Эдик и тут же заржал кашляющим, истерическим смехом. Шефа поддержали все, кроме Коляна, который обиделся и отвернулся.

    Эдик открыл рот, чтобы добавить что-то еще, но дверь отворилась снова и в проеме показалась Маланья.

    - Вам что, одного приглашения мало? Дважды повторять не буду. Не успеете - ходите голодные, Авдотья только спасибо скажет! - И она гордо повернулась спиной. Бандиты шумно бросились следом.

    Старуха, вздыхая и покачивая головой, налила им по чашке баланды и, посмотрев на Эдика, не выдержала:

    - Что это с тобой, милок, никак, на тебе всю ночь черти катались?!

    - Так и было, - сказал Эдик, отведя глаза. - На такой-то раскладушке!

    - А чем, скажите, плоха моя раскладушка? - подбоченилась Маланья. - Для всех хороша, а тебе, видите ли, не годится?

    Шеф побагровел и хотел было уже высказать старухе все, что о ней думает, но из-под бабкиной юбки вынырнул мрачный, набыченный петух и, не мигая, уставился на братков.

    - Доброго здоровьичка вам, Маланья Несмеяновна! - неожиданно произнес Эдик, не веря собственным ушам. - Спасибо за хлеб-соль! Низкий вам поклон и массовый привет!

    Произнеся эту фразу, Эдик уставился на старуху, выпучив глаза и растянув синеватые губы в длинной резиновой улыбке.

    Он-то хотел сказать совсем другое и послать старуху по таким адресам, что и выговорить страшно. Но при виде «пернатого змея» язык Эдика помимо его воли произнес эти сладкие слова.

    Старуха слегка обалдела. Некоторое время она изучающе смотрела на шефа, затем осторожно произнесла:

    - Спасибо на добром слове! Нате-ка еще хлебца, а то без него пустовато будет. - И бабка скрылась за дверью.

    - Живем, пацаны! - сказал Эдик. - Все путем!

    - Здорово ты ей сказанул! - подольстился Колян. - Она аж припухла!

    - В натуре! - кивнул Эдик, впиваясь зубами в черствый хлеб и принимаясь вдумчиво жевать. Постепенно глаза его становились все теплее и теплее, словно оттаивали.

    - Хороший хлеб! - сказал он наконец, сплевывая на пол какую-то косточку.

    - Обыкновенный, - уныло отозвался Серый.

    - Ничего себе обыкновенный! - возразил Эдик, чем-то громко похрустывая. - Где ты видел, чтобы в обыкновенный хлеб мясо клали?

    - К-какое мясо? - испугался Серый.

    - Нормальное, - пожал плечами шеф. - Вкусное!

    - Мясо?!

    - Ну да! А что, тебе не попало?

    - Нет, - сказал Серый, внимательно разглядывая горбушку.

    - И у меня - ничего, - отозвался Колян.

    - И у меня… - сказал Толян.