– Ну, подобные соображения, слава Богу, не остановили твою матушку. Она нежданно негаданно явилась ко мне в бостонский отель – с горничной и чемоданом. А знакомы мы были, кстати, лишь второй день! В номере была девица, с которой я развлекался. Твоя мать выставила ее вон и заявила, что намерена стать моей женой.

Флора представила всю эту картину: ее молодая мать врывается в номер, вытаскивает из постели папину подружку…

– И ты смирился, видя такую наглую агрессию? – недоверчиво спросила девушка. Впервые отец входил в детали своего добрачного «ухаживания».

– А как было не смириться? – рассмеялся отец. – Она оккупировала мой номер: горничная уже раскладывала вещи из чемодана. Я было возвысил голос, но твоя мать пригрозила послать за своим отцом и братьями. Скандала мне не хотелось. Ну а самое главное: несмотря на то, что у меня имелась в Англии невеста, я был уже без ума от этой напористой особы. Словом, – добавил он с улыбкой, – сама видишь, храбрость любую крепость берет. А от матушки в тебе должна сидеть прямо таки адская дерзость. Так что не робей, воспользуйся и этой частью своего наследства.

– И что же ты сказал английской невесте?

– Послал ей короткое уведомление о своем браке – с припиской, что согласен непростительную вину компенсировать деньгами. Поскольку речь шла об изрядной сумме, моя невеста гневалась недолго и очень скоро нашла другого мужа.

– А вы с мамой пустились странствовать по свету, да?

– Уже через неделю после знакомства мы поженились и почти тут же отправились в свадебное путешествие, – ответил лорд Халдейн. – Ее семье льстил мой титул, так что они не слишком ополчились на наш скороспелый брак. Да к тому же я, будучи человеком небедным, не требовал за ней приданого. Тоже большой плюс в глазах янки. Ну и, разумеется, бросалось в глаза, что я обожаю их дочь, а она – меня. Короче, все разрешилось ко взаимному удовольствию сторон.

– И ты полагаешь, – с веселой улыбкой спросила Флора, – что мне следует, по примеру мамы, вломиться в номер к Адаму и повторить ее доблестный подвиг?

– Ну, ты куда сдержанней своей матери. И поэтому вряд ли разворот событий будет тот же. Но рейд в Саратогу тебе совершить необходимо – хотя бы для разрядки эмоций.

– Хм м, никогда не считала себя сдержанной, – почти обиженно сказала Флора. В глубине души она полагала себя едва ли не самодуркой. Да и многие мужчины и женщины ее такой и видели: своенравной попирательницей всех условностей. – Жаль, что я так мало знала маму. Она слишком рано ушла из жизни. Что могла понять шестилетняя девочка?

– Когда мы познакомились, твоя мать была восхитительно молода, бесподобно хороша собой – и дьявольски избалована… Но любил я ее несказанно. И ты напоминаешь мне ее ежедневно и ежечасно… даром что ты и в сотой степени не такая избалованная, как она.

Лорд Халдейн думал лишь о душевном благополучии дочери. Если Адам Серр мог составить ее счастье – что ж, тогда все приличия побоку и надо за это счастье бороться зубами и когтями. Джордж Бонхэм не был чинным папашей, который думал лишь о том, что скажут по поводу действий его дочери в каком либо светском салоне.

– Ты все взвесь, голубушка, – в заключение сказал он, – и через пять дней можешь быть в Шейенне.

– А почему бы и тебе не отправиться со мной вместе, если я все таки надумаю ехать?

Она еще не понимала, что в глубине души уже решилась на эту поездку.

– А кто же будет погонять Дугласа и Алана? – улыбнулся отец. – Они тут без меня разленятся. Зато в конце августа мы непременно встретим тебя всей компанией. С тобой поедет Генри.

– Ну, я, право, не знаю… – задумчиво пробормотала Флора, невидящим взглядом провожая скачущих внизу лошадей.