– Едва ли, едва ли вам это удастся, – почти грубо возразил Адам. – Разве что она так надоест барону Лакретеллю, что тот отправит ее обратно в Новый Свет. – Молодой человек помолчал и добавил с прежним раздражением: – Да и не сошлись бы вы – уж очень разные.

Нежданно надменные нотки в его голосе задели Флору за живое. И она сразу же встала на дыбы.

– Плохо вы меня знаете, – заявила девушка. – Я с кем угодно найду общий язык.

– То же я могу сказать и о себе, – отрезал Адам с мужской категоричностью. – Но я знаю, что такое Изольда.

– Быть может, вы заблуждаетесь, – вежливо, однако упрямо возразила Флора. Девушку взбесила фамильярная небрежность, с какой он ставил ее на место – как муж, который не слишком высокого мнения о рассудительности своей жены. – Не исключено, что мы бы стали большими подругами.

– Поверьте мне, не тот у вас характер, чтобы дружить с Изольдой.

Он явно хотел завершить этот разговор.

Но его надменный лаконизм был для Флоры что красная тряпка для быка. Она люто ненавидела мужчин деспотов, по мнению которых женщине пристало лишь помалкивать и внимать их мудрым речам.

Неустанный многолетний исследовательский труд под руководством отца и других археологов дал свои плоды, и Флора, невзирая на молодость, уже имела некоторую устойчивую репутацию в научных кругах. Впервые она проявила себя на раскопках под началом Людвига Росса. В то время ей только только исполнилось семнадцать, но она уже сделала ряд существенных открытий касательно начальных этапов крито микенской культуры – и успешно выступила перед Королевским научным обществом с докладом на эту тему.

Таким образом, Адам Серр мог быть царем и богом монтанских степей, но у нее не имелось ни малейших причин смотреть на хозяина ранчо снизу вверх.

С вызовом в голосе Флора заявила:

– Позвольте мне усомниться, что при данных обстоятельствах вы способны здраво и объективно оценивать характер своей жены.

– Послушайте, не будьте смешной, – сказал Адам, мрачно глянув на нее из под насупленных бровей.

– Вы полагаете смешной всякую особу женского пола, которая имеет дерзость не соглашаться с вами?

В горячем упреке было много справедливого, но высказан он был как то по бабьи – не ко времени и слишком запальчиво. Флора и сама это почувствовала… и от этого еще больше рассердилась.

– Это просто глупо, – уже совсем не по светски огрызнулся Адам.

Обсуждение сравнительно отвлеченной темы грозило перерасти в ссору. Поэтому лорд Халдейн счел нужным вмешаться, прежде чем спорщики перейдут на личности.

– Друзья, – сказал он с добродушной улыбкой, – позвольте предложить вам перемирие. Со стороны вы похожи на подростков, которые не поделили кусок пирога.

Адам с готовностью примирительно улыбнулся и разгладил морщины на лбу.

– Прошу извинить меня за некоторую горячность, – произнес молодой человек. – Я сказал лиш нee. Так уж сложилось – даже упоминание об Изольдe имеет на меня самое дурное влияние.

«Ах, как он умеет сгладить углы, – подумала Флора, – каким обворожительным он может быть – при желании». Ох, негодяй, негодяй… но такой обаятельный!

Тем временем Адам, теперь сама любезность, предложил:

– Коль скоро мы сыты, не отправиться ли нам в конюшню? Думаю, настал час переговорить о лошадях.

Флора, все еще кипя благородным гневом, поджала губы и предоставила отцу вести разговор.

Так бы и огрела этого оборотня первым, что под руку попадет! Ишь как быстро успокоился! И опять эти неотразимые задорные искры в глазах! Погоди, отольются тебе Изольдины слезки… как и слезы всех прочих женщин, сохших по тебе!

4

Построенная из песчаника внушительных размеров конюшня и величиной, и внутренним оборудованием напоминала королевский конный завод.