– А он продается? – спросил лорд Халдейн. Адам утвердительно кивнул. – Тогда ведите.

Гнедой двухлеток, которого они увидели, мало в чем уступал Магнусу: могуч, длинноног, строен. Мужчины сговорились о цене буквально за пару минут.

По предложению Адама конюх стал готовить красавца гнедка для показательной пробежки. Лорд Халдейн до того разволновался и был охвачен таким нетерпением, что бросился помогать седлать коня, обстоятельно восторгаясь каждым его достоинством в отдельности и вслух смакуя грядущую месть графу Хантли.

Между двумя английскими графами существовало давнее и яростное соперничество. Поскольку оно ограничивалось только спортивной сферой и не переходило в личную вражду, то Флора считала его здоровым и полезным. Вот и сейчас она радовалась молодому азарту своего отца.

– Дорогая, ты пойдешь со мной? – спросил лорд Халдейн, наблюдая за тем, как конюх подтягивает подпруги. Ласково поглаживая коня, он прибавил: – Поглядим вместе, на что способно это прелестное создание.

– У меня имеется прекрасная лошадь под женское седло, – сказал Адам. – Отлично подойдет для чинных прогулок в Гайд парке. Я мог бы показать ее леди Флоре прямо сейчас. Сделаем вот как: вы, Джордж, идите на беговую дорожку – Том вас проводит, – а я догоню вас попозже.

– Договорились, – рассеянно согласился лорд Халдейн. Он горел желанием побыстрее увидеть гнедка в деле. – Идемте, Том. Так вы и впрямь полагаете, что этот жеребец способен пробежать милю за минуту и сорок шесть секунд?

Оживленно беседуя, граф и конюх вышли из конюшни на яркое солнце.

Адам и Флора остались одни в легком сумраке… и в почти гробовой тишине. Время от времени в стойлах переминались лошади или раздавалось тихое ржание. Но, за вычетом этих периодических и приглушенных перегородками звуков, под каменными сводами было до того диковинно тихо, что они слышали свое дыхание, гулкое и напряженное.

Наконец Адам осторожным ласковым пальцем скользнул по пряди волос, выбившейся из Флориной прически, и сказал:

– Я не имел намерения показывать тебе лошадь. Это только предлог. А впрочем, ты, верно, и сама догадалась.

– Ни о чем я не догадалась! – решительно возразила Флора и оттолкнула его руку. Она все еще обижалась на молодого человека за сцену во время завтрака. – И ни о чем догадываться не желаю. Я сердита на тебя.

– Это я сердит на тебя, – почти грубо осадил девушку Адам. При этом он взял ее руку и стал нежно поглаживать тыльную сторону ладони.

– Вот как? – насмешливо сказала Флора, бросив многозначительный взгляд на пальцы, ласкающие ее руку.

Он тяжело вздохнул. Ему и самому было тошно так разрываться. Уж, кажется, хватило удовольствий в течение ночи… ан нет! Опять влечет, да так властно, так безрассудно…

– Не люблю, когда судят и рядят о моей жене, ничего толком про нее не зная, – обиженно проворчал молодой человек. – Что за охота бессмысленно дразнить меня? И тем более после того, что было между нами ночью! Ведь мы глаз не сомкнули, а это что нибудь да значит!

– Ах, значит, я не давала тебе спать? – воскликнула Флора не без язвительной нотки в голосе. – Или, может, это ты не давал мне заснуть?

– Прекрати! – взбешенно рявкнул Адам. – Хватит меня задирать!

– Да вы никак стали обидчивым, граф! – По тону девушки было ясно, что гнев Адама ее не слишком то пугает. Флора умела постоять за себя.

– Ладно, – сказала она, – оставим в стороне глупый вопрос о том, кто кого измотал сегодня ночью. На самом деле я просто терпеть не могу, когда со мной разговаривают свысока, будто ставят меня на место.