– Папочка, а можно мы поедем смотреть на лисят? – стала клянчить Люси. При этом она размешивала сливки в своем горячем шоколаде с такой энергией, что расплескала чуть ли не полчашки.

– Только после уроков, – строго отозвался отец. Не обращая внимания на коричневые пятна на скатерти, он спросил малышку: – Еще сливок?

– После утренних уроков? – гнула свое Люси.

– Ну да, – сказал Адам, степенно добавляя сливки в свой шоколад и помешивая его серебряной ложечкой. – Если мисс Маклеод пожелает сопровождать вас – я не против.

Речь шла о бывшей при Люси с первого дня ее рождения няне, мисс Маклеод, которая теперь была возведена в чин гувернантки и начальницы целого штата молоденьких нянек. Будучи особой тучной, до суровости строгая мисс Маклеод, добрая педантка, частенько глядела тучей, за что и получила в конце концов прозвище на индейский лад – Добрая Туча. Люси ее обожала. Отец – высоко ценил. Но оба не упускали случая пройтись по поводу размеров и эксцентрических замашек чудной ирландки.

– Добрая Туча не любит лошадей, – сказала Люси. – Она ездит через «не хочу».

– А лисят любит. Она мне сама говорила.

Адам принялся нарезать ветчину на дочкиной тарелке.

– Мисс Маклеод может поехать на Чарли, – заявила Люси.

– Чарли – это рослый гнедок, да? – спросила Флора. При этом она тайком любовалась Адамом: какой другой мужчина способен выглядеть таким свежим и таким царственно красивым после почти бессонной ночи? Бодрый и ясноглазый, волосы еще влажные после ванной, ворот белой отутюженной и накрахмаленной сорочки завлекающе распахнут. Красивый сюртук из добротного ирландского твида. Из кармашка для часов солидно свисает тяжелая золотая цепь. Впечатление, что его утренним туалетом любовно занимался опытный камердинер.

– Угу, – утвердительно тряхнула кудряшками Люси. И с полным ртом ветчины пояснила: – Вы должны помнить. Чарли – это который яблоки обожает.

Флора снова встретила пылкий взгляд Адама… И думалось ей сейчас вовсе не о Чарли, который яблоки обожает. Память вновь и вновь возвращалась к ночному урагану страстей.

– Пусть мисс Маклеод возьмет подбитое монгольское седло, я разрешаю, – сказал Адам, с усилием переключая внимание на дочь.

– Добрая Туча жирная прежирная, настоящая корова! – с простодушной детской жестокостью пояснила Люси, поворачиваясь в сторону Флоры. – Поэтому она всегда ездит в экипаже или в бричке. А лисья нора между холмами, высоко. Туда дороги нет. Но лисята такие хорошенькие, такие забавные… Ради этих пушистиков Добрая Туча наверняка изменит своим привычкам и рискнет взгромоздиться на старичка Чарли. Он спокойный.

Флора в который раз подивилась развитию Люси: девчушка складывала слова в весьма сложные предложения!

Вполуха слушая болтовню дочки, Адам разглядывал Флору. Она казалась ему прекрасной даже в простенькой рыжевато коричневой шелковой блузке и саржевой юбке. Впрочем, голой она была еще лучше, невольно подумалось ему. Сейчас ее волосы – пышные, с медным отливом – были аккуратно собраны в пучок на затылке. Девушка выглядела прекрасно, однако он не мог не заметить легкие тени под глазами: ему стало чуточку стыдно, что он так измучил ее. Не стоило быть таким эгоистом – пусть бы она поспала немного подольше!

– Папа, а можно положить на Чарли сразу два монгольских седла? У Доброй Тучи такая большая попка – ей ни за что не поместиться на одном седле!

Адам отвлекся от своих размышлений, чтобы ответить назойливой проказнице:

– Фу у! Не дурачься, Люси! Неприлично говорить такие вещи о достойной мисс Маклеод. Намазать тебе тартинку клубничным джемом?

– А можно мы устроим пикник?

– Идея хорошая, – с добродушной улыбкой отозвался Адам.