– Прав, – прошептала она, подаваясь вперед таким образом, чтобы его палец скользнул по лифу платья и оказался на соске. – Пра а ав… мммм… совершенно прав!

– Однажды ночью меня так разобрало, – жарким шепотом признался он, поглаживая сквозь тонкую ткань острый холмик соска, – что я чуть было не вскочил на коня – хотел скакать в Виргинию и повидаться с тобой!

– Это было бы замечательно! Зря ты сдержался! – Я хотел ощутить, как твоя ножка прижимается к моей…

– Но потом благоразумие взяло верх, – усмехнулась Флора, – и ты подумал: а стоит ли ради такого пустяка трястись в седле добрый десяток часов!

– Ради «такого пустяка» я трясся в седле хороших три часа – опомнился и повернул назад только у брода через Пайн Крик.

– Досадно. Ведь я так томилась по любви!

– Тебе хотелось мужчины?

– Я хотела тебя.

Он слегка защемил ее сосок двумя пальцами и строго спросил:

– Спала с кем нибудь?

– Фу, ты ревнуешь!

– Была бы охота ревновать! – воскликнул Адам, отпуская сосок. Затем, уже с обычной надменной небрежностью уверенного в себе мужчины, осведомился: – Так с кем же ты спала?

– Не твое дело. А чью плоть услаждал ты на протяжении этих двух недель?

– Соревнуемся в пошлости? – уже совсем отчужденным голосом спросил Адам и окончательно убрал руки с ее тела. Теперь он смотрел на Флору с хорошо знакомым циничным прищуром.

– В этих играх я тебе не товарищ, – возразила девушка. – Не путай меня со своей супругой.

– Ты, конечно, совсем другая?

– Две недели я мечтала лишь о тебе и о твоем теле. Как я могла целоваться с кем то другим? Не говоря уже о прочем! Я не люблю эрзацы.

– Ты уж меня прости, но после нашего ураганного знакомства в доме судьи Паркмена мне не очень то верится, что ты способна быть паинькой целых две недели!

– Хочешь верь, хочешь не верь – меня это не заботит. Что для меня важно, – тут Флора опять перешла на чувственный шепот, – так это измочалить тебя к утру до полусмерти. Сегодняшняя ночь наша – и я сполна расквитаюсь с тобой за две недели воздержания!

Адам расплылся в довольной улыбке.

– Люблю, когда женщина называет вещи своими именами.

– Когда говорит о телесной любви?

Его улыбка стала еще шире.

– Когда она говорит о телесной любви – со мной.

– А моя страсть к мистеру Адаму Серру стала бы и вовсе безмерной, если бы он от слова перешел к делу.

– Видал ли свет более нетерпеливую проказницу!.. Ну, я тебе покажу, чертовка!

Он перекатился со спины на живот – и очутился над ней. Флора легонько поцеловала его в губы.

– Да, я ужасно нетерпелива!

Она обхватила шею Адама ладонями и всем телом прижалась к нему.

– Чувствую, ты готов, совсем готов. Ну так иди сюда…

Возбуждающим движением бедер и паха девушка еще выше задрала нижние юбки, а затем взяла его снова отвердевший член и направила в свое горячее лоно.

Адам закрыл глаза, чтобы упиться каждой секундой неспешного проникновения. Казалось, сердце на мгновение другое замерло…

Затем, с трудом разлепляя веки, он тихо процедил:

– Посмотрим, кто кого измочалит. Быть может, это я задолблю тебя до смерти!

– В претензии не буду, – кокетливо отозвалась Флора, – если вашему сиятельству угодно задолбить меня до смерти. Извольте начинать, граф! К делу, поменьше слов!

Адам властно обхватил и стиснул ее талию. В его темных глазах полыхнуло недоброе пламя.

– А ты, однако, любительница покомандовать! – промолвил он и больно сжал бока девушки.