– Послушайте, – вдруг взорвался молодой человек, – вы снились мне всякую ночь с тех пор, как я вернулся из Виргинии! И я ворочался в постели, словно последний дурак!

– О, как романтично!

Адам в ярости уставился на Флору. Насмешливую улыбку на ее губах он считал в высшей степени неуместной.

– Послушайте, это никак не изменит вашу жизнь, – сказала она.

– «Это»? Что вы имеете в виду, говоря «это»?

– Постель со мной. Теперь я, надеюсь, ясно выразилась? Я не мечтаю стать вашей женой.

– О, подобные разговоры мне не внове.

– Хотите сказать, вы слышали их слишком часто?

– По крайней мере на один раз больше, чем хотелось бы.

– Ну, я не она.

– Знаю. И проблема именно в этом.

– Вы сами делаете из этого проблему. Совершенно напрасно.

Адам вздохнул, расслабил напряженные мускулы, свободней вытянул ноги в кожаных штанах, но так и не опорожнил свой стакан с виски, продолжая бессмысленно греть его в руке.

– Сколько вы здесь пробудете?

– У вас на ранчо – совсем недолго. А вообще в Монтане проведу все лето и осенью отправлюсь на полуостров Юкатан.

– Чего ради?

– Там меня будут ждать друзья. Мы совершим экспедицию в Тикаль, древний город индейцев майя. Так что я не повисну камнем у вас на шее.

– Извините за грубую прямоту, но мне сейчас не с руки заводить какие либо отношения с женщиной, которая имеет силу вторгаться в мои сны. Мы с Люси только только начали жить спокойно, без нервотрепки. И я не хочу возвращаться в знакомый хаос!

– Речь идет только о постели, Адам. Смешно так пугаться.

Молодой человек пристально посмотрел на дерзкую собеседницу. Она восседала на позолоченном диванчике тициановой Венерой – роскошнотелая, нежнокожая, пышноволосая…

– Как будто вы предлагаете мне чашку чаю, – пробормотал он.

– Но я предлагаю отнюдь не чашку чаю, – сказала девушка и резко встала. Поставив свой бокал на стол, она сделала несколько шагов к Адаму.

Молодой человек не шевельнулся, не изменил позы, не подобрал ноги. Он смотрел на носки ее туфель. Затем медленно прошелся взглядом по фигуре Флоры – вверх, вверх, вверх, пока не встретился с ее глазами.

– Похоже, эту битву я проигрываю, – хрипло процедил Адам.

– Похоже, – громким шепотом согласилась девушка. Ее взгляд стал опускаться – ниже, ниже, ниже, пока не уперся в продолговатый холм в паху его лосин. Еще полминуты назад там была равнина.

– Закрой ка дверь, – сказал Адам все так же хрипло, но решительным тоном приказа.

Она подняла глаза, и их взгляды снова встретились.

– А если я не пожелаю закрыть дверь? – с вызовом спросила Флора. Женщина своенравная, извечная упрямица, она шла наперекор даже самым мягким приказам.

– Как вам угодно, – холодно отозвался Адам. Потом он рывком встал, шагнул к Флоре, чуть пригнулся, сгреб ладонью ее платье у колена и хозяйским жестом потянул вверх.

– Могут войти!

– Принимать это как «нет»? – спросил он. Кривя губы в дерзкой улыбке и глядя на Флору с насмешливым прищуром, Адам разжал руку, отшагнул – и вдруг снова опустился в кресло.

– Принимать это как «нет»? – в свою очередь спросила она с такой же дерзкой улыбкой. Краем глаза Флора видела, что его лосины по прежнему топорщатся в паху.

Он усмехнулся – возбуждающе, чарующе…

– А не закрыть ли нам дверь вдвоем? Она улыбнулась своей маленькой победе.

– А чем плоха моя спальня – или ваша?

С ним случился новый припадок задумчивости.