– Мой воронок пробегает милю за минуту сорок шесть, – сказал Адам. – Дьявольская резвость!

– Люси уже похвасталась, – усмехнулся лорд Халдейн. – Она у вас такая умница. Знает время каждой скаковой лошади.

– И немудрено, ведь на пробных пробегах секундомер у нее в руках, – спокойно заметил Адам, словно умение работать с секундомером – в порядке вещей для трехлетних девочек. – Вы хотите выставить воронка в Аскоте уже в этом году? В таком случае с переправой через океан придется здорово поторопиться.

– Нет, это терпит. Отложим до будущего сезона. Я надеюсь пробыть в бассейне реки Иеллоустон до самой осени. Впрочем, индейцы могут вытурить меня прочь гораздо раньше, если им надоест, что я путаюсь под ногами и лезу с расспросами.

Адам неопределенно пожал плечами.

– Ну, что касается моего племени, – сказал он, – то тут вы можете быть спокойны. Большинство абсароков настроены дружелюбно по отношению к бледнолицым – есть давняя традиция мирного общения. Мы доверяем местным властям… покуда речь не заходит о земле. Тут их порядочность кончается. Мой отец понимал, что договор со здешним начальством может оказаться ничего не значащей бумажкой. Поэтому он позаботился о том, чтобы исконные земли абсароков были закреплены за нами специальным актом Конгресса. И, невзирая на это, я вынужден с оружием в руках доказывать всякой сволочи, что долина целиком принадлежит мне.

– Насколько я понимаю, вы имеете в виду скотоводов? – сказал лорд Халдейн.

– Да, – со вздохом подтвердил Адам. – В последнее время их тут развелось больше чем нужно. Индейские территории для негодяев вроде как ничейная земля – им плевать даже на постановление Конгресса.

– Неужели они и вас воспринимают как заурядного индейца, с которым, по их мнению, можно не очень то и считаться? – спросила Флора. – Не сочтите этот вопрос бестактным – я ведь знаю, что вы никоим образом не открещиваетесь от своего происхождения и от культуры своих предков. И тем не менее…

– Разумеется, у богатых в этом мире меньше проблем, – ответил Адам. Похоже, он не закрывал глаза на сложности жизни и подобные расспросы нисколько не задевали его. – Да и звонкий титул кое что значит в здешнем «высшем обществе». На сборище у судьи Паркмена вы могли убедиться, как пыжится местная публика, как она силится выглядеть респектабельной. – Широко улыбнувшись, Адам заключил: – Словом, цвет моей кожи и длина волос значат в наших краях куда меньше, нежели мое богатство и графский семейный герб.

– Да, здесь все не так, как в других землях, – иронически заметила Флора. Воспитанная в широких взглядах, девушка взирала на нестерпимую претенциозность света не без обоснованного цинизма. К тому же в глубине души она предполагала, что случай с Адамом Серром усугублен еще и вульгарной трусостью монтанского белого сообщества – едва ли не раболепное отношение к графу полуиндейцу по меньшей мере наполовину дань тому, что он испытанный храбрец и великолепный стрелок.

– Следует ли сделать вывод, что вы предпочитаете простую жизнь вне обременительных условностей света? – с несколько дерзкой улыбкой осведомился Адам, окинув быстрым взглядом сторонницу неприхотливой жизни, которая полувозлежала на диванчике в расслабленной позе светской львицы – в дорогом вечернем платье, с бриллиантовым колье на шее и бокалом шампанского в руке.

– Да, мне частенько случается выбирать именно простую жизнь, – ответила Флора, решительно парируя желчный выпад хозяина ранчо. – Я полагаю, вы тоже с детства умеете пользоваться вилкой для рыбы и носовым платком, и это не побудило вас отречься от древних традиций своего народа.